А затем из массивного дубового шкафа для одежды, где обычно хранили халаты и шапочки, раздался звук, от которого у любого нормального человека душа ушла бы в пятки.

Это был не крик и не рык. Это был глубокий, скрежещущий, могильный рёв, который, казалось, вибрировал в самих костях.

— Я ЕМ ГРУУУУУУУНТ! — взревел Костомар таким голосом, будто сама смерть решила лично представиться и поинтересоваться планами на вечер.

Мешок тут же выпал из ослабевших рук мага.

Я услышал глухой стук падающего тела, затем второй, сопровождаемый отчаянным скрежетом ножек стула и сдавленным матом. Они даже не пытались драться. Они просто упали.

— Что за чёрт⁈ — выдохнул Леонид, его голос дрожал.

В кромешной темноте раздался медленный, размеренный скрип — скрип костей, шагающих по линолеуму. В этот же момент Нюхль стал щекотать лодыжки барахтающихся на полу мужчин, не давая подняться.

А затем на плечи каждого из них легли руки. Костлявые, твёрдые и невыносимо холодные. Руки, которые не могли принадлежать живому человеку.

Костомар, ты прирождённый актёр. Такое мы одобряем.

Я не спеша снял с головы бесполезный мешок и аккуратно сложил его на столе.

— Я ем грунт, — прошептал скелет загробным шёпотом прямо над ухом Леонида.

Охранник издал тонкий, жалобный звук, подозрительно похожий на писк испуганного котёнка, и обмяк.

Я окинул взглядом поле боя сквозь темноту.

Картина была достойна кисти художника-баталиста. Два здоровых мужика из службы безопасности валялись на полу. Леонид был в глубоком обмороке, а маг Вячеслав смотрел на возвышающегося над ним двухметрового скелета с выражением абсолютного, детского ужаса на лице.

Две обезвреженные цели, ноль потерь с моей стороны. Операция прошла успешно.

Ну что, господа. Теперь поговорим.

Костомар тем временем спокойно связал обоих охранников их же ремнями и усадил на два стула спиной ко мне, лицом к шкафу.

В наступившей тишине вспыхнули два фосфоресцирующих зелёных огня — глаза Нюхля. Он, по моей команде, расположился на полу так, чтобы свет бил снизу вверх, искажая тени и превращая обычную ординаторскую в декорации к простому, но эффектному ужастику.

Передо мной сидели два связанных охранника, а перед ними, в зловещем зелёном свете, возвышалась двухметровая фигура Костомара. Специально для представления я накинул на него чистый медицинский халат. В полумраке его череп, подсвеченный снизу, выглядел особенно зловеще.

Я встал за спинами пленников, готовый начать спектакль.

Костомар медленно, с сухим костяным щелчком открыл челюсть.

— Господа, — произнёс я спокойным, ровным голосом, а скелет синхронно двигал челюстью, создавая идеальную иллюзию. — Вы совершили очень большую ошибку.