— Оно… оно говорит! — Леонид дёрнулся, пытаясь отползти вместе со стулом, но связанные руки и ноги не позволили.

Отлично. Первая стадия — отрицание — пройдена. Переходим ко второй — принятию ужаса.

— Да, я говорю, — продолжил я через рот Костомара, вложив в голос нотки могильного холода. — И я очень, очень недоволен. Знаете, что обычно случается с теми, кто нападает на моих друзей?

Костомар для наглядности свободной правой рукой взялся за своё левое предплечье. С тихим, влажным хрустом, который отчётливо прозвучал в тишине, он… отсоединил всю руку от локтя. Небрежно помахал ею в воздухе, как дирижёрской палочкой, а затем с таким же лёгким щелчком вставил обратно на место.

— Мать честная… — выдохнул Вячеслав, его голос превратился в дрожащий шёпот.

— Они становятся такими же, как я, — завершил я мрачно. — Костлявыми. Вечными. И очень, очень голодными.

* * *

Вячеслав прошёл три военных кампании. Он видел, как боевые маги Ордена Серебряного Рассвета развоплощали людей, превращая их в облака визжащего пепла. Это было страшно, но… быстро. Это было оружие, пусть и чудовищное в своей эффективности.

Он видел монстров на северных границах — безмозглые, шаркающие куклы, управляемые нитями воли повстанческих хозяев. Они были предсказуемы. У них не было разума, только приказ. Их можно было уничтожать десятками, как заводные мишени в тире.

Но это… это было другое.

Этот скелет не просто двигался. Он рассуждал. Он срежиссировал этот спектакль. Он наслаждался их страхом, растягивая его, как хороший кофе.

И эти проклятые зелёные глаза, светящие снизу, отражающиеся в пустых глазницах… Вячеслав понял, что они столкнулись не с солдатом и не с монстром. Они столкнулись с разумом, для которого террор — это искусство.

Всё их снаряжение, вся их подготовка, антимагические браслеты, шокеры — всё это было бесполезно. Они были двумя мышами в банке, с которыми играл сытый, скучающий кот. В тот момент Вячеслав был готов продать душу дьяволу, лишь бы он отпустил их живыми.

* * *

Я видел их ужас. Достаточно. Терапевтическая часть допроса окончена. Пора переходить к деловой.

— Впрочем, — продолжил я устами Костомара, намеренно убирая из голоса могильные нотки и переходя на ровный, деловой тон, — есть и более конструктивная альтернатива вашему превращению в костную муку. Вы можете работать на меня.

— Что… что вы хотите? — прохрипел Леонид, его голос дрожал.

— Хочу? — переспросил я устами Костомара, и в голосе прозвучало искреннее, древнее удивление. — Морозов платит вам деньги. Я не плачу своим слугам. Взамен вы получаете нечто более ценное. Вы получаете… жизнь.