Я достал из шкафа для спецодежды запасной медицинский халат самого большого размера, хирургическую маску и шапочку.

— Надевай. С этого момента ты — доктор Костин. Мой новый интерн из травматологического отделения. Очень молчаливый, потому что у тебя сильная ангина и ты потерял голос. Будешь просто кивать и держать руки в карманах.

Пока Костомар, шурша костями, неуклюже, но старательно облачался в медицинскую униформу, я размышлял о предстоящем. Его лица практически не было видно.

Старый параноик Морозов. Ты так боишься врагов, что не замечаешь, как сам создаёшь их из тех, кто мог бы быть тебе лоялен. Сегодня ты потерял двух человек из службы безопасности. Они больше не твои. Они мои.

Ночь только начиналась.

И я остался здесь не для того, чтобы пугать охранников. У меня были дела поважнее. Пока вся клиника спит, её защитные системы ослаблены. Это идеальное время для тихой, незаметной охоты.

Охоты за информацией. Мне нужно попасть в архив. И в личный кабинет Морозова. Нужно понять, что он знает обо мне на самом деле. И кто ему об этом доложил.

А к утру ты, Александр Борисович, потеряешь гораздо больше, чем двух пешек.

— Готов, доктор Костин? — спросил я, когда скелет наконец справился с завязками на халате и надел медицинскую маску на лицо. — У нас ночной обход. Начнём, пожалуй, с кабинета главврача.

Мы двинулись по ночным пустым коридорам — я и мой странно молчаливый, высоченный коллега. Костомар оказался на удивление способным учеником.

Он старательно держал костяную спину идеально прямо и шёл тем размеренным, чуть пружинящим медицинским шагом, который я ему продемонстрировал. Руки, как я и велел, он держал в глубоких карманах халата. Со стороны это выглядело почти убедительно. Почти.

На третьем этаже, когда мы проходили мимо поста медсестры, из подсобного помещения выкатилась тележка, а за ней — сама уборщица. Пожилая, полная женщина с добрым, но уставшим лицом и седыми волосами, выбивающимися из-под косынки.

Непредвиденная переменная. Минорная, но требующая аккуратного обращения.

— Ой, доктор Пирогов! — она всплеснула руками, её голос гулко разнёсся по пустому коридору. — А я-то думала, вы уже домой ушли. День-то какой у вас был, вся больница гудит! А это кто ж с вами такой высокий?

— Это доктор Костин, — представил я, не сбавляя шага. — Мой новый интерн из травматологии. Показываю ему, как проходит ночная смена.

Уборщица присмотрелась к Костомару, и её материнское сердце, очевидно, дрогнуло от жалости. Благо, зрение у нее было плохое, а в коридоре царил полумрак.

— Батюшки-святы, какой же худенький! — она подошла ближе, беззастенчиво разглядывая его фигуру. — Милок, да ты когда последний раз ел-то нормально?