Я сделал паузу, давая им осознать простую истину их положения.

— Морозов смертный параноик, который бросает вас на задания, сути которых вы не понимаете. Я — сила, которую вы даже не можете начать осознавать. Вы можете вернуться к нему. И я вас отпущу. Но в следующий раз, когда он пошлёт вас за мной, я не буду так… снисходителен. Вы станете частью моей коллекции. Молчаливой и очень послушной.

Костомар медленно протянул свою костяную руку и легонько коснулся плеча Вячеслава. Тот вздрогнул, как от удара током.

— Или вы можете служить мне. И тогда вы будете видеть истинную изнанку этого мира. И, возможно, проживёте достаточно долго, чтобы понять её. Выбор за вами: остаться его слепыми пешками… или стать моими зрячими фигурами.

Костомар, следуя моему мысленному приказу, медленно наклонился, и его пустые глазницы оказались на одном уровне с их испуганными лицами. Зелёный свет от Нюхля играл на полированном черепе.

— Я ем грунт? — спросил он с вопросительной интонацией. Я мысленно перевёл его универсальный вопрос: «Ну так что, господа? Мы договорились?»

— Согласны! — выпалил Леонид.

— На всё согласны! — почти в один голос с ним выдохнул Вячеслав. — Только… только уберите… его!

Сделка заключена. Два новых оперативника в моём распоряжении.

Я вышел из-за их спин, где всё это время стоял в тени, и, когда Костомар спрятался в шкаф, спокойно щёлкнул выключателем. Обычный, резкий свет больничных люминесцентных ламп залил ординаторскую, безжалостно превращая театр кошмара обратно в скучный служебный кабинет.

— Вот и славно, — сказал я уже своим голосом, глядя на двух взрослых мужчин, дрожащих на полу. — Представление окончено. Можете идти. Развяжите себя и возвращайтесь на свой пост. Доложите Морозову, что объект, то есть меня вы не нашли. НИГДЕ! И помните — сегодня вы ничего не видели и не слышали. Просто тихое, скучное дежурство. Понятно?

Они судорожно закивали, не в силах вымолвить ни слова.

Спотыкаясь, путаясь в собственных ногах и толкая друг друга, они вывалились из ординаторской. Я слышал, как их торопливые, панические шаги затихли в дальнем конце коридора.

Я снова выключил свет, чтобы никто не видел Костомара на камерах.

Тот выполз из шкафа.

— Я ем грунт! — Костомар с лёгким щелчком отсоединил свою левую руку и дружелюбно помахал ею им на прощание. Хоть они уже и давно ушли.

— Да-да, туда им и дорога. Браво, Костомар, — похвалил я. — Достоин императорской сцены. Твой выход был безупречен.

— Я ем грунт! — скелет с гордостью выпрямился, ударив себя костяшками пальцев в грудину, и отвесил глубокий, скрипучий театральный поклон.