— В смысле? — нахмурился он.

— В смысле — убрать лишних свидетелей и призвать нужного.

— Кого призвать?

— Доктора Волконского.

Эффект был как от удара молнии. Сомов подскочил со стула:

— Вы хотите подставить Волконского⁈

— Нет. В первую очередь я хочу спасти пациента. А Волконского нужно проверить, вот и все.

— Но это же… это же подстава!

— Это прагматизм. Он хочет вашу должность, вы знаете это. Рано или поздно он бы вас подсидел. Я просто ускоряю процесс. В другом направлении.

— Но как? Он же не некромант!

— А кто сказал, что нужен настоящий некромант? Достаточно видимости. Если что-то пойдет не так, мы импровизируем. Но если ничего не делать — Громов точно умрет, а инквизиция начнет копать. И докопается до чего-нибудь. У вас же наверняка есть грешки?

— У кого их нет…

— Вот именно. Так что — вызываете Волконского или нет?

— А что я ему скажу? «Приходи, мы тебя подставим»? — застонал Сомов.

Вот же неугомонный.

— Скажете, что нужна срочная консультация по сложному случаю. Что обычные методы не работают. Что нужен свежий взгляд.

— Он не поверит. Подумает, что ловушка.

— А вы добавьте, что Пирогов расписался в собственном бессилии. Что признал свою некомпетентность. Он прибежит как ошпаренный — шанс унизить меня публично он не упустит.

— Вы правда готовы унизиться ради плана?

— Я готов на все ради результата. Гордость — роскошь, которую я не могу себе позволить.

На самом деле мне плевать на мнение Волконского. Пусть думает что угодно. Мертвые не думают вообще, а он скоро присоединится к их числу. Фигурально выражаясь, конечно. Инквизиторская тюрьма — это почти то же самое, что могила.

Сомов подошел к телефонному аппарату на стене и нажал на кнопки, вызывая коммутатор:

— Алло? Диагностическое? Дайте трубку доктору Волконскому. Да, прямо сейчас. Неважно, что он занят. Это приказ главврача!

Снова пауза. Потом голос Сомова стал более официальным:

— Михаил Сергеевич? Да, это Сомов. У нас чрезвычайная ситуация. Пациент Громов, палата сорок три, интенсивная терапия. Астральные паразиты высшего порядка.

Из трубки донеслось что-то неразборчивое.

— Да, те самые. Мы провели коллективную диагностику, но с лечением проблемы. Никто не может справиться. Даже… — Сомов покосился на меня, — даже доктор Пирогов признал свое бессилие.

Из трубки донесся громкий смех.

— Да, вы правильно услышали. Пирогов расписался в некомпетентности. Говорит, что только вы можете помочь. Что вы лучший диагност клиники.

Еще что-то неразборчивое, но тон был явно довольным.

— Немедленно, Михаил Сергеевич. Каждая минута на счету. Пациент умирает.