Он положил трубку:

— Идет. Точнее, бежит. Никогда не слышал, чтобы он так радовался.

— Отлично. Теперь нужно подготовить сцену. Идемте в палату, — кивнул я.

Мы вышли из ординаторской и направились к палате интенсивной терапии. По коридору сновали медсестры с подносами лекарств, санитары катили каталки, пациенты в полосатых пижамах прогуливались, держась за стены.

Обычная больничная суета. Никто не подозревает, что через час тут развернется спектакль с участием инквизиции. Хотя нет — одна медсестра посмотрела на нас странно. Или мне показалось?

Палата интенсивной терапии номер сорок три встретила нас гвалтом — четыре врача одновременно спорили о методах лечения, перекрикивая друг друга.

Доктор Мелихов размахивал руками:

— Я утверждаю огненное прижигание! Направленный термический импульс температурой триста градусов прямо в область митрального клапана!

— Вы предлагаете сварить сердце пациента⁈ — возражала доктор Василевская, худая как жердь инфекционистка с вечно поджатыми губами. — Миокард денатурирует при температуре шестьдесят градусов! Триста — это мгновенная смерть!

— Локальное воздействие! Точечное! Только на паразитов!

— А как вы отделите паразитов от здоровой ткани⁈ Они же внедрились в створки клапана!

Профессор Марков покачал головой:

— Коллеги, вы оба предлагаете убить пациента. Просто разными способами. Огнем или льдом — результат один.

— А что предлагаете вы, Иван Степанович? — язвительно спросила Василевская.

— Химическую атаку! Ввести коктейль антипаразитарных препаратов прямо в коронарные артерии!

— Каких именно?

— Метронидазол — двести миллиграммов, альбендазол — четыреста, празиквантел — шестьсот, ивермектин — двенадцать!

— Это же лошадиная доза! Печень откажет за час!

— ВСЕ ВОН! — рявкнул Сомов с порога.

Врачи обернулись, ошарашенные:

— Петр Александрович?

— Вы слышали. Покиньте палату. Немедленно. Все.

— Но мы же обсуждаем лечение! — возмутился Мелихов.

И не придумали ничего нового по сути за время нашего отсутствия.

— Обсуждайте в ординаторской. Здесь будет проводиться особая процедура, — отдал распоряжение Сомов.

— Какая процедура? — спросила Василевская.

— Экспериментальная. Секретная. С участием приглашенного специалиста.

— Кого именно? — не унималась Василевская.

— Да не ваше дело. Выходите!

Обиженные и злые, врачи нехотя потянулись к выходу. Мелихов бормотал что-то про «бюрократический террор», Василевская качала головой, Марков молчал, но его взгляд говорил красноречивее слов.

Когда палата опустела, я запер дверь изнутри и подошел к пациенту.

Громов лежал без сознания. Времени у нас минут двадцать, максимум тридцать. Нужно действовать быстро, пока не пришел Волконский и не вернулся Стрельцов.