Михайлов сидел за своим массивным дубовым столом. Он методично перебирал какие-то документы, складывая их в аккуратные стопки. Сломанная лодыжка была зафиксирована импровизированной шиной из медицинских линеек и эластичных бинтов — видимо, сам себе оказал первую помощь, используя подручные материалы.

Живучий гад.

Другой бы от боли в обморок упал или хотя бы стонал жалобно. А этот сидит и бумажки перебирает, как будто у него не перелом латеральной лодыжки со смещением отломков (это когда наружная косточка голеностопа сломана и части кости сдвинуты), а легкий ушиб.

Притворялся, значит.

Впрочем, когда знаешь, что тебя ждет либо пожизненное заключение в императорской тюрьме, либо костер инквизиции, сломанная нога кажется мелкой бытовой неприятностью. Перспектива мотивирует.

— Ну как дела, неуважаемый Михайлов? — поинтересовался я, усаживаясь в кресло напротив. — Оправился от нашей содержательной беседы? Ножка не беспокоит?

— Нога болит как проклятая, — огрызнулся он, не поднимая глаз от бумаг. — Каждое движение как агония. Отек нарастает, он уже размером с детский мячик. Гематома расползается вверх по голени, у меня вся нога фиолетово-черная. Возможно повреждение малоберцового нерва, ибо пальцы немеют, стопа не сгибается. Требуется срочный рентген. А то вдруг смещены отломки и, вероятно, нужно оперативное вмешательство.

— Ой, как жаль. Прямо слезы наворачиваются, — я изобразил преувеличенное сочувствие, приложив руку к сердцу. — Впрочем, это наименьшая из твоих проблем. Сломанная нога заживет за пару месяцев, а вот репутация и карьера — никогда.

Я встал, прошелся по кабинету, разглядывая развешанные по стенам дипломы и сертификаты:

— Кстати, занятный вопрос мучает меня. Почему тебя, опытного некроманта с десятками лет стажа, поставили под какого-то новичка Николая? Ты же вроде матерый волк темных искусств, а он — зеленый щенок, который едва может контролировать кисти рук мертвеца, да и то минуты на три максимум.

Михайлов грустно усмехнулся, откинувшись в кресле.

— Хочешь услышать историю моего падения? Пожалуйста. Накосячил я перед Орденом. Крупно накосячил. Попытался провернуть собственную схемку — организовал продажу темной Живы на сторону, левым покупателям. Думал, никто не заметит — ну подумаешь, пара сотен единиц в месяц уходит налево. При общих объемах — капля в море.

— И попался? — догадался я.

— Как мальчишка. У них везде глаза и уши. Поймали с поличным во время передачи товара. Хотели казнить — медленно, мучительно, в назидание другим. Но я слишком ценный специалист, чтобы разбрасываться. Поэтому наказали изощренно — сослали в эту проклятую больницу как смотрителя-оператора. А в качестве особого унижения еще и сопляка надо мной поставили. Николая, который некромантию по ворованным книжкам изучал. Чтобы окончательно растоптать мою гордость.