— Заткнись! — рявкнул я. — Прекрати ржать. Что смешного, черт тебя дери?
Но Михайлов продолжал хохотать, откинув голову назад:
— Вы! ХА-ХА! Вы думаете! ХА-ХА-ХА! Что победили! ХА-ХА-ХА-ХА!
Кирилл испуганно отступил к двери, прижавшись спиной к косяку:
— С ним все в порядке? Может, вызвать психиатра?
— Или инквизитора для изгнания бесов, — пробормотала Анна.
Пришлось принимать экстренные меры. Я щелкнул пальцами:
— Нюхль! На стол! Демонстрация силы!
Костяная ящерица мгновенно появилась на столе прямо перед Михайловым.
Она приземлилась на задние лапы, раскрыла пасть, демонстрируя четыре ряда острых костяных зубов. Между челюстями заплясали некротические искры фиолетового цвета. Воздух наполнился запахом озона и могильной земли.
Михайлов мгновенно заткнулся, отшатнувшись так резко, что кресло опасно качнулось:
— Убери ее! Убери эту тварь! Я помню, как этот маленький монстр уложил Вольдемара! Двухметрового мертвяка весом больше двухсот килограмм! Как тряпичную куклу!
— Тогда прекрати истерику и объясняй, что смешного, — потребовал я.
Он вытер слезы дрожащей рукой, все еще посмеиваясь:
— Да ты посмотри в окно. Только сначала включи свое некромантическое зрение. Полностью включи, на максимальную мощность. И посмотри на город. «С воронкой разобрался», ха! «Клиника моя», ха-ха! Посмотри и пойми масштаб того, во что вы влипли!
Я подошел к панорамному окну, активировал некромантическое зрение на полную мощность.
Мир окрасился в оттенки смерти. Живые существа светились тусклыми огоньками Живы. А дальше…
Мать моя некромантка!
ЭТО ПОЛНЫЙ, АБСОЛЮТНЫЙ, ТОТАЛЬНЫЙ… ЖЕСТКАЧ!
Над Москвой возвышались десятки воронок проклятия. Черные торнадо некротической энергии торчали из разных зданий как грибы после радиоактивного дождя. Они были везде — в центре, на окраинах, в спальных районах, в промышленных зонах.
Самая большая — над Центральной клинической больницей имени Прокофьева — была размером с десятиэтажный дом. Вращалась медленно, величественно, засасывая энергию из целого района.
Вторая по размеру — над Первой градской больницей — диаметром метров пятнадцать у основания.
Третья — над онкологическим центром на Каширке.
Четвертая — над родильным домом номер три.
Пятая, шестая, седьмая…
Я перестал считать после двадцатой.
Они были над больницами, поликлиниками, хосписами, домами престарелых, даже над некоторыми школами и детскими садами. Каждая воронка тянула энергию из своего района, высасывая жизненную силу из десятков тысяч горожан. Тонкие черные нити некротической энергии, как паутина, опутывали весь город.