— Дёрнешься — уже не встанешь, — сказал я, целясь в него из автомата.

— Ладно, — он откинулся назад. — Вижу, ты человек пробивной, не такой, как я думал. Большие планы и амбиции, по тебе вижу, что ты знаешь, как ухватить судьбу за хвост. Вот и я тоже.

— На пол, — велел я. — Если тебя грохну — все только выдохнут.

— Ладно, — Сафронов, держа руки на виду, медленно опустился на колени, сползая с кресла. — Взял ты меня, старший лейтенант. Давно надо было к тебе придти вот с этим, — он кивнул на чемодан. — Сразу бы договорились.

Якут уже допрашивал захваченного парня с обрезом, ещё кого-то искал. Я понял, в чём дело. Матрасов на кухне много, значит, не всех взяли, ищут ещё кого-то. А меня оставил в комнате, Сафронов у меня на виду.

Люди ютились в кухне, как кильки в банке, а сам он дрых один в комнате, на той железной кровати. Вот только покрывало стащили вниз до самого пола не просто так. Там кто-то лежит? Ну, сейчас и проверим.

— Ты не думай, Васильев, я человек незлой, — разглагольствовал Сафронов. — Просто увидел шанс и воспользовался. И с тобой договориться могу… я могу тебе Кросса сдать, — предложил он, — поймаешь его с твёрдой доказухой, получишь сразу капитана. А потом Слепого с Артуром на пару возьмешь. Ну как тебе перспектива? Там и майором станешь, ездить будешь на бэхе, далеко пойдёшь…

Пока он заговаривал мне зубы, я, идя полукругом, чтобы в меня было сложно целиться, дошёл до кровати.

Рывком сдёрнул покрывало и посмотрел вниз, готовясь стрелять… Но не придётся.

— А, это мелочи, — Сафронов отмахнулся. — У неё претензий даже нет… сама попросила приковать. Игра у нас такая, внимания не обращай.

— Игра⁈ — я посмотрел на него. — Ты прикалываешься?

Светловолосая девушка, полностью голая, лежала под кроватью и дрожала так, что это было буквально видно невооруженным взглядом. Нос разбит, лицо опухшее, на нём уже отчётливо видны свежие синяки и ссадины. Тело тоже в синяках и в точках от ожогов от сигареты, а правая рука, прикованная наручником, вся ободранная. Девушку грубо спустили вниз, когда мы пришли, чуть не содрав кожу с запястья, и засунули под кровать. А она уже сама уже будто не могла кричать, обессилела.

— Ну чё, Васильев? — Сафронов улыбался. — К делу перейдём или ты из-за какой-то б…

Бах!

Он отшатнулся назад, поднялся, сделал шаг вперёд, но ноги подломились, и Сафронов грохнулся на пол, опрокинув столик. Бутылка с виски упала и начала выливаться на ковёр, деньги из дипломата упали в лужу кучей. А ноги Сафронова начали дёргаться в агонии. Готов, наповал.

Хотел очередь пустить от злости, но ещё перед этим понял, что потом в жизни не отмажусь от такого задержания, засадят самого. Поэтому — только один выстрел. И нисколько не жалел, что убил. Потому что если его выпустят, он навредит кому-то ещё. А скольким уже навредил, таким же девушкам? Даже неизвестно, но ведь явно, что это не первая. Искали одного маньяка, а рядом ходил с улыбочкой другой, о котором мы даже не знали.