Судмедэскперт Ваня Игнатьев таращился на нас со следаком. Высокий статный парень, чью внешность портило косоглазие, и левый глаз уходил в сторону. Это сразу было заметно, но нам Ванька нравился, и мы и сами никогда его не обзывали, и никому другому не давали это делать.

Ведь суть-то не во внешности, а в том, что внутри.

— Чё такое? На выезд надо? Вы за мной? — с недоумением спросил Ванька.

Сан Саныч подбежал к нему, понюхал, гавкнул, мол, нашёл я этот противный запах зелёнки, а потом сел и давай протягивать Ваньке лапу. Даже пса обманул хитрый убийца — для собаки это всё ещё хороший друг, который всегда с ним поиграет.

— Поехали-ка с нами, Ваня, — медленно сказал Кобылкин и покосился на меня. — А то холодно здесь стоять. И обсудим, что, как и почему.

— Только оружие не убирай, Гена, — предупредил я.

Судмед не сопротивлялся, никуда не бежал, а продолжал делать вид, что вообще не понимает, что случилось. И оправдывался. Зелёнкой измазан — так это он порезал палец, решил обработать, начал открывать пузырёк зубами, забрызгал всё вокруг. Синяк — ударился в темноте. А в гараж пришёл, потому что соседи сказали, что тут какие-то воришки шастали, ходил проверить машину и на всякий случай решил её перегнать. При этом он дружелюбно улыбался, и хотя особенно не жестикулировал, но я всё равно заметил на ладони подживающую уже царапину.

Падал ведь преследователь, как говорила рыжая девушка Юля, и матерился, значит, мог поцарапаться об стекло. И поцарапался.

Сходилось многое. И куртка из чёрной замши, как давно говорила проститутка Лимонова и Юля, хотя вторая просто чёрную куртку упоминала. Очки лыжника есть, и не просто так, а чтобы скрыть важную примету — косые глаза, которые узнали бы сразу. Но был один момент, почему все быстро поняли, что я не гоню — когда я стянул с Ваньки шапку и расправил трикотаж. В ней были прорези для глаз и рта.

— Да я прикалывался, — оправдывался тот. — Прорезал спецом, хотел Ручку напугать, когда вернётся, типа, ограбление… Стоять, бояться! Ха-ха! Ну вы чего, мужики, это же я, Ваня…

— Поехали, — печально произнёс Кобылкин. — Ох, лучше бы Кащеев был маньяком. Тот хотя бы на него похож. Не ожидал, не ожидал…

— Ты про чё это, Гена? — недоумевал Ванька.

— А ты же сам всем говорил, — сказал я следаку, — что не все маньяки на убийц похожи.

— Да знаю я. Чё, проще мне от этого?

— Вы думаете, я маньяк? Да я же с вами по всем происшествиям ездил, на брюхе… Да я…

Больше терпеть вранье ублюдка, погубившего много невинных жизней, я не стал.

Бац!

Мой кулак впечатался в его челюсть и донес до подозреваемого всю серьезность наших намерений.