— Славы себе ты не ищешь, поэтому убийство медсестры Фёдоровой, которую ты мог знать лично, попытался утаить, так бы и не увидели. Профи-судмед, такой как ты, просто обязан был увидеть следы удушения, а ты про них промолчал. Если бы не я — начало серии мы бы пропустили. И ты сразу начал отбрехиваться, намекать, мол, Ручка вообще-то играл на скрипке, чтобы сразу подозрение заложить на него, чтобы мы на него хотя бы неосознанно начали думать. Струну-то ты у него стырил? Или где нашёл?

— Я понял! — вдруг вскричал Кобылкин. — Мне когда частные детективы фотку притаранили молодого Ручки, говорили, на работе нашли… а я ещё думаю, чего он на работе такое держать будет? А её ты принёс туда, так? И им подкинул? Хитрый ты. Всё продумал, коллегу подставить его хотел.

— Какую фотку? — Ванька всё ещё делал вид, что смертельно на нас обиделся. — Вы чё, пьёте или чё? Ты же, Паха, непьющий!

— А потом Ручка вернулся из наркологии, — продолжил я. — И живо бы испортил тебе всё. Он-то профессионал, сразу увидит, что смерть насильственная, от удушения, едва только на труп мельком взглянет. И ты решил от него избавиться. Переписывал для него песни монахов на кассету, а он думал, что белочка прогрессирует, сколько ни лечись. И в итоге — мешать тебе он больше не мог, а мы на него всё думали и думали, всё больше и больше.

— Эх, Яха-Яха, — пробормотал Устинов. — Бухарик ты старый, чуть не посадили тебя.

— Ключ от квартиры ты мог у него с шеи взять и дубликат сделать, он ведь часто бухой в морге спал, бери у него дома, что хочешь. И футляр от виолончели мог найти у него, и струна, может, там где-то завалялась, так что у тебя было время подготовить все улики против него. Вот чем опасны такие маньяки — не с жертв начинают, а с путей отхода. Не убивать они не могут, но зато могут с себя подозрения снять заранее.

Ванька всё спорил, а остальные мрачно молчали. А я перевёл дух.

— И нам помогал, — сказал я, отпив холодной воды из носика чайника. — И даже Юлю ты осматривал, а она как вздрагивала, помню, не по себе ей было. Хотя тут мы ничего не поняли, она и так напугана была. А ты уверен был, что она тебя не видела ни в лицо, ни в глаза, хоть ты и упал. А глаза ты специально прятал под очками, Ванька. Чтобы не видели жертвы их, или они бы сразу заметили, что левый глаз сильно косит.

Все посмотрели на него, будто сами это только сейчас заметили.

— Фотку проститутки Тимофеевой ты видел наверняка, Мишки тоже. И был на том месте, где задушили наркобарыгу. И обидно тебе, должно быть стало, что ты его не убивал, а вешают труп на тебя. Ещё и надписи Мишка, бывший медбрат, с ошибками написал. А ты же медик с высшим образованием, тебя это возмутило, конечно. А он тоже зеленоглазый, так что расправа с ним была вопросом времени. Но посторонних ты убивать не хотел, вот и отпустил Лимонову. Посмотрел в глаза и отпустил. Нет смысла в лишних жертвах, да?