Приёмные часы были с четырёх до шести, но нас знали, пустили без вопросов, даже халаты белые вручили, только Сан Санычу придётся подождать снаружи, с собакой всё-таки сюда не пускают.

Линолеум в коридоре под ногами ходил ходуном, то поднимаясь, то опускаясь, будто мы шли через топи, в нос бил сильный запах лекарств, хлорки и уколов. Сколько ходишь по больницам, а всё равно привыкнуть к этому сложно. Устинов приотстал, оставшись позубоскалить с медсёстрами, я прошёл дальше.

Толян почему-то находился теперь в другой палате, в двухместной, а не в общей, и лежал один, вторая койка пустовала. Палату эту держали для обеспеченных больных, кто был готов подмазать руководство отделения. Тут чище, теплее и даже кровати поновее. Разве что подушка — типичная больничная, с рядами старых полузатёртых штампов на наволочке.

— Ну и чё там было? — Толик отложил книжку в блестящей обложке и приподнялся на локте здоровой руки. — Все говорят — опять в тебя стреляли, а ты молчком, Паха! И нахрена я тебя закрывал, если ты опять в блудняк вписался? Вот ни на минуту одного нельзя оставить.

Он с осуждающим видом посмотрел на меня и, кряхтя, сел, опустив ноги в полосатых больничных штанах на тапочки.

— Так видишь, с автоматом хожу и в броне, даже в больницу, — я сел на край кровати и поставил пакет с передачей на тумбочку. — Ты как здесь оказался, в этой палате? И что читаешь? «Молчание ягнят»? — я пригляделся к обложке. — Фильм разве не видел?

— Видел, да книжка вроде ничё. Буду про маньяков читать, вдруг надыбаю чего полезного, — он заулыбался. — Пришли тут ко мне утром подозрительные дяди в штатском, все в костюмчиках, мандаринок принесли и книжек, детективов всяких. С кем-то перетёрли, и меня сюда перекантовали. Кто был, что был? Вообще без понятия! — Толик засмеялся.

— А, это наши смежники, — догадался я. — Душил вчера одного, Гришу Туркина, если помнишь его. Сказал ему, что стреляли в меня из-за того, что я помогал им Сафронова в казино давить, а ты в замес попал ни за что. Вот и говорил, что надо проведать, помочь, вину загладить. Из-за вас пацан пулю схлопотал, всё такое.

— Вон оно чё, — протянул он и зевнул, но оживился. — Так что там было, стреляли же? А то в газетках уже понаписали всякой хрени.

— Собака лает… разберёмся. В общем, выпасли нас у Артура на усадьбе, — я вкратце пересказал события ночи. — Так что хотели использовать и место, и всё остальное, чтобы Сафронову жопу прикрыть, а нас объявить продажными ментами. Вот в газетки и тиснули, как ты говоришь. Ну а пока РУОП крутит задержанных на предмет причастности к недавнему убийству нашего коллеги.