Вторую половину мы не нашли, но даже и половинки хватит. Скорее всего, маньяк забрал половинку, что в руках осталась, а вот эту — потерял. Ну, нам же лучше.

— Странное дело, — я убрал струну в пакет. — Если подумать.

— Чё такое, Пашка? — отозвался Устинов.

— Я говорил же, что с профессором общаюсь из Москвы, экспертом по криминальной психологии. Мне Турок говорил, что с этим мужиком почти по всем маньякам консультировались ещё с советских времён, и по Чикатило, и по Сливко, и по Фишеру… короче, профессор говорит, что у всех жертв обычно есть какая-то связь, общая черта, и вот учёный считает, что убитые в глазах нашего маньяка — преступники и грязь общества. Алкоголичка, проститутка, бандит… а вот эта заявительница, — я показал шарф. — Она не преступник и не маргинал. Приличная девушка, даже симпатичная, работает на оптическом заводе, замуж собирается зимой.

— Это в твоих глазах она не преступница, — заметил Устинов. — А вот как маньяк мыслит — кто его разберёт? Мы-то таких академий не кончали, чтобы мысли его читать. Может, она для него преступник, потому что летом в короткой юбке прошла или от него отшатнулась, когда он её за попку ущипнул. Или бабке где-то дверь не открыла, или с парнем до свадьбы переспала.

— Да, и такое может быть. Но что-то общее должно быть, более явственное, и для нас это может казаться полным бредом, а вот для маньяка это всё очень логично. В его извращённой душонке свои логические цепи, железные. Ладно, струну надо на экспертизу, а с девушкой поговорить, осмотреть, и к серии это нападение приобщить.

— Коню придётся поработать, нового подозреваемого искать вместо озабоченного, — Василий Иваныч усмехнулся.

— И вот насчёт этого я тоже хотел перетереть сегодня с тобой и Якутом. Есть одно подозрение, и мне оно очень не нравится. Но попозже, ещё других дел полно.

— Ла-адно, — удивлённо протянул он. — Потрещим попозже, ага…

* * *

— Давай сначала в гости зайдём к товарищу, — предложил Василий Иваныч, когда мы заехали на территорию больницы. — А то обидится, что сначала по работе идём, а только потом к нему.

— Сам хотел предложить, — я кивнул.

Баланс между личной жизнью, работой и друзьями соблюдать сложно, особенно в милиции, но ведь действительно будет неправильно отправиться по своим делам и пройти мимо больницы, где лежит Толик, схвативший пулю, чтобы прикрыть меня. Успеем ещё поработать, а сейчас пока можно всё обдумать мимоходом.

В магазине у больницы я купил раненому сока, три апельсинки, пакет вафель с прослойкой из шоколада и сникерс, а Василий Иваныч выбрал Толику сигареты. Потом зашли в аптеку, купили трубочки для капельниц и одноразовые шприцы, а то в больницах этого вечно нет, уж в эти годы особенно.