— Я на тебя так бумаги не напасусь, вместе с единственным карандашом, — показательно возмутился я.

Вместо ответа Немой ткнул грязным, обломанным ногтем в лежащий на краю стола свёрток. Мол, там столько денег, что тебе хватит на бумагу до конца жизни.

Я подошёл ближе и брезгливо развернул верхнюю засаленную тряпицу. Внутри, как ни странно, скрывался чистейший, белоснежный носовой платок. Развернув его, я принялся методично пересчитывать хрустящие купюры.

Наверное, мой ночной гость ожидал, что я прямо сейчас обомлею и решу, будто он притащил мне просто колоссальную сумму. Обычный местный мальчишка, который ещё недавно жил впроголодь и был бы до одури счастлив заработать полтину, наверняка запрыгал бы от радости или впал в религиозный ступор при виде таких деньжищ. Но я лишь перекладывал бумажки. Мой подсчёт закончился на разочаровывающей цифре — ровно пятьсот пятьдесят рублей.

— Я думал, Буримов куда богаче, — сухо констатировал я. Свернув платок, я бесшумно зашёл Немому за спину, заглядывая через плечо — что же он там царапает в своё оправдание?

Наивная простота. Или же он действительно, вопреки моей юной внешности, воспринимает меня как полноценного взрослого, способного разруливать серьёзные проблемы? Сам Немой был похож на затравленного, крайне опасного зверёныша. Я бы не удивился, узнав, что он руководствуется не столько зрением или слухом, сколько первобытным, звериным чутьём на людей. Только этим инстинктом я мог объяснить тот факт, что он готов был меня слушать и подчиняться мне, как старшему.

Я вчитался в корявые буквы, продавленные на сероватой бумаге не самого лучшего качества, и усмехнулся. Там еще один плат из многослойной причины был описан. Но и это не ответ, зачем я ему.

— Значит, ты мне, вчерашнему недорослю, живущему в убогой нищете, открытым текстом заявляешь, что хочешь использовать меня как приманку? — я интерпретировал его писанину вслух. — Пишешь, что Буримов залёг на дно, скрылся от всех и, значит, будет мстить? А тебе кровь из носу необходимо, чтобы он эту землю больше не топтал, потому что надежда на то, что влиятельный тесть его прижмёт, не оправдалась?

— Что-то мне подсказывает, что дело не только в этом, — я прищурился, вглядываясь в жесткие черты лица ночного гостя.

Для опытного бродяги мотивации явно не хватало. Если бы он хотел просто использовать меня как приманку, логичнее было бы наблюдать издали, скользя незаметной тенью по улицам. И я уверен, у Немого это вышло бы безупречно — я мог бы вообще ничего не заподозрить. Разве что сработала бы моя живая «система сигнализации» — сеть вездесущих уличных мальчишек, которую я кропотливо выстраивал для собственной безопасности.