Мой внутренний перфекционист взвыл, и я бросился спасать плоды своих трудов.
— Прохор! А ну иди сюда! — услышал я голос начальника завода.
Ну вот… а я его искал. На ловца и зверь бежит. Но кто из нас ловец, а кто зверь предстоит еще узнать.
Глава 6
Калуга. Главные парвозные мастерские.
19 мая 1887 года.
Я чинно и благородно, стараясь не выбиваться из образа, но при этом держа спину неестественно прямо для местного работяги, подошел к двум важным особам.
Если бывшего ведущего инженера, а ныне начальника завода Николая Ивановича Шедловского я знал прекрасно, то господина, стоявшего по правую руку от него, я не признал. Во всяком случае, поначалу. Серьезный он донельзя.
Выглядел незнакомец как ожившая иллюстрация из учебника по истории капитализма. Идеально скроенный сюртук из дорогого английского сукна, на фоне которого ослепительно блестела массивная золотая цепь, тянущаяся к карману жилета — там, вне всяких сомнений, покоился увесистый брегет.
Но главное было не в одежде. Определяющим был его взгляд. Тяжелый, давящий взгляд человека, привыкшего повелевать судьбами тысяч. Под тяжестью таких глаз местные мастеровые обычно сами собой гнулись к земле, ломая шапки.
И не будь я человеком совсем другой эпохи — где спину перед начальством, конечно, тоже иногда гнут, но уж точно не отвешивают земных поклонов по древнерусской традиции, — я бы, наверное, тоже согнулся в три погибели. Но я лишь вежливо, с достоинством кивнул.
— Прохор? Что здесь происходит? — голос Шедловского дрогнул. Он затравленно стрельнул глазами на своего высокопреподобного гостя, будто бы стесняясь перед ним или пытаясь заранее оправдаться за то, что творится в цехах.
— Господин начальник завода, — я вытянулся, словно стоял на плацу перед командиром, и голос мой зазвучал четко, перекрывая гул машин. — Я организовал общественность для того, чтобы навести полный порядок на вверенном вам предприятии. Десятки пудов мусора и вековой грязи вычищены и выброшены. Весь негодный металл тщательно отсортирован и сложен в лом. Теперь мы имеем возможность либо выгодно продать его на переплавку, либо пустить в дело сами. При этом смею заверить: все технические задания, что положены на сегодня, мастеровые и подмастерья выполнят точно в срок!
Я замолчал, ожидая реакции.
Господин с золотой цепью медленно, с брезгливой ленцой перевел взгляд с меня на Николая Ивановича Шедловского.
— Прикажите-ка околоточному арестовать его, Николай Иванович. Да и дело с концом. Надо же сколько своеволия! Неужели у вас тут народовольцы? Или того хуже… говорят, что появляются общества одного немца… Карла Маркса, еще того бунтаря, — процедил он сквозь зубы, словно отдавал приказ выкинуть дохлую крысу. — Вы разве не видите? Рабочие сами организуются, сами решают, что им делать… Это же чистой воды вольнодумство. С этого бунты и начинаются.