Два долгих, изматывающих часа нам понадобилось на то, чтобы выгрести и убрать весь этот многолетний металлический и древесный срач. Ох, и злились же консервативные цеховые мастера! Плевались, крыли меня матом сквозь зубы, бегали жаловаться в контору к ведущему инженеру. Но, к моему искреннему огорчению (а для мастеров — к великой досаде), самого Николая Ивановича сегодня с утра на месте не оказалось.

Вместо него на хозяйстве остался его молодой заместитель — то ли практикант, то ли мальчик на побегушках — Арсений Семенович. Этот щуплый юноша носился по двору с выпученными от ужаса глазами, смешно размахивал руками и тонко пищал, пытаясь остановить уборочную вакханалию. Естественно, его никто не слушал. Человек он был, хоть и наделенный формальной властью, но слишком молодой, мягкотелый и катастрофически неуверенный в себе. Работяги таких чувствуют за версту.

— Арсений Семенович, если мне не изменяет память? — вкрадчиво обратился я к нему, когда мне наконец удалось поймать его на противоходе. Я просто шагнул ему наперерез, загородив дорогу своей широкой грудью. А то парень разогнался так, что ни один курьерский паровоз за ним бы не поспел.

Он резко затормозил, едва не впечатавшись в меня носом.

— Да… да что же вы, Прохор, здесь учудили⁈ — срываясь на фальцет, запричитал молодой человек, нервно теребя пуговицу на своем щегольском сюртуке. — Вы хоть понимаете, что после этого самоуправства Николай Иванович будет в ярости? Он будет не просто зол, вы же не знаете его! Он страшен в гневе! И мне… мне же из-за вас шею намылят!

— Весьма возможно, — невозмутимо, с легкой полуулыбкой согласился я, глядя на него сверху вниз. — Ну тогда сделайте милость, Арсений Семенович, объясните мне: а что, собственно, плохого случилось прямо сейчас?

— Как что⁈ — он аж задохнулся от возмущения и отчаяния. — Вы же до сих пор даже не приступили к своей основной работе! У вас есть прямое производственное задание! Вчера поступили новые кулисы, их нужно срочно довести до ума, подогнать, причем как можно быстрее! Сроки горят! До сдачи остается всего две недели, а у нас еще девять паровозов в цехе в разобранном виде стоят! — парень откровенно паниковал, на его лбу выступила испарина.

— А я вот вижу картину совершенно иначе, Арсений Семенович, — я понизил голос, заговорив доверительно, почти по-отечески, хотя был сильно младше его по паспорту. — Я вижу, что вы, как ответственный и дальновидный руководитель, оставшись сегодня за старшего, обозрели вверенную вам территорию. Увидели то возмутительное безобразие и антисанитарию, что здесь творились, и волевым решением приказали произвести генеральную уборку. Тем более, сами подумайте: негоже, чтобы подобная вопиющая бесхозяйственность бросилась в глаза во время грядущего визита нового губернатора в Главные мастерские. Вы ведь слышали о проверке? Так вот, запомните золотое правило: если не можете остановить стихию — возглавьте ее.