И ведь что удивительно: люди меня слушались. Взрослые, тертые жизнью мужики подходили ко мне за советом и ждали указаний. Я прекрасно осознавал, что не последнюю, а может, и главную роль в этом послушании сыграл авторитет Скорохода. И дело тут вовсе не в том, что он такой уж кристально хороший или порядочный человек. Скорее наоборот. Этот хитрый лис предпочитал оставаться в уютной тени, словно невидимый глубоководный осьминог, который своими цепкими щупальцами незаметно направляет и контролирует всё зарождающееся рабочее движение на заводе.
Но тут еще посмотрим, чья возьмет. Пока он отсиживается в тени, я на виду. Я активничаю, мелькаю перед глазами, проявляю жесткость и лидерские качества. Неужели этот «осьминог» не понимает простейшей истины? Стоит рабочему люду только раз свыкнуться с мыслью, что они могут и должны подчиняться мне — на вид хоть и подростку, но за счет мышечной массы и наглости выглядящему как вполне дюжий, сформировавшийся парень, — и пути назад уже не будет. Они по инерции станут подчиняться мне во всём. Главное сейчас — не спугнуть удачу. Продолжать грамотно, шаг за шагом пробиваться наверх, действуя умом, а не толкаясь локтями и не шагая по чужим головам раньше времени.
Вот сейчас закончим генеральную уборку, умоюсь от сажи, и, пожалуй, прямо сегодня нанесу визит в кабинет начальника завода. Пора брать быка за рога. Я ведь уже доподлинно знал, что Николай Иванович наконец-то провел ходовые испытания моей конструкции вагонной сцепки. И меня крайне настораживало его поведение. Испытания прошли, а он со мной даже словом не обмолвился. Не вызвал к себе, не прислал посыльного. Эта глухая тишина нервировала.
А между тем, в прошлую нашу встречу я не просто делал прозрачные намеки. Я говорил ему прямо, глядя в глаза: эта автоматическая сцепка — всего лишь проба пера, незначительное усовершенствование. Игрушка, требующая лишь элементарной логики, а не революционного прорыва. Но в моей голове уже созрели чертежи таких изобретений, реализация которых навсегда изменит правила игры. Изобретений, способных поставить наши локомотивы в авангарде всей мировой промышленности. И Николаю Ивановичу лучше выслушать меня сейчас, пока я не решил отнести свои идеи кому-нибудь другому.
Наверняка первоначально мои амбициозные заявления звучали для начальника как откровенная сказка, наглая мальчишеская бравада. Но если первое изобретение — та самая вагонная сцепка — уже успешно подтвердило свою работоспособность на ходовых испытаниях, то почему бы не выстрелить второму? А там, глядишь, и третьему. Мало ли как бывает в жизни? Может, в моем лице Российская империя действительно получила эдакий гибрид Ломоносова, Нартова и Кулибина в одном флаконе. Звучит самонадеянно, конечно, но скромность на заводе — прямой путь к прозябанию за гроши.