Я тяжело вздохнул, глядя на сгущающиеся над Калугой сумерки. Убийство могущественного купца Фатьянова меняло абсолютно все правила игры.
Выходит так, что моя личная война с Буримовым не просто продолжается — она выходит на совершенно новый уровень. Надеяться, что он просто оставит меня в покое не приходится.
От автора:
Конторович и Гуров отправляют современного сапёра в 1941-й — к мосту, который нельзя отдать немцам.
https://author.today/reader/597720
Глава 3
Калуга. Трактир Щербакова
17 мая 1887 года
Я обвел тяжелым, изучающим взглядом собравшихся. В полумраке помещения настороженно поблескивали мальчишечьи глаза. Однако, называть их просто «мальчишками» язык не поворачивался. Да, костяк ватаги, где вожаком выступал Игнат, состоял из дерзких юнцов, но хватало здесь и сформировавшихся, крепких мужиков. Я же для всей этой разношерстной братии был кем-то вроде теневого нанимателя, идейного вдохновителя. Хотя назову-ка я себя «Вожатым».
Но не смотри, что молодые, да юные. Любой серьезный уркаган, вздумай он сбросить эту группировку со счетов как «несущественную силу», совершил бы фатальную ошибку. Я физически ощущал исходящую от них первобытную, сжатую как пружина мощь. Дай им еще немного времени, предоставь самим себе — и в Калуге родится безжалостная банда, способная взять за горло весь местный криминальный мир.
Нет, не сразу. И две трети так и вовсе не годны с тому, чтобы оказаться в дозорах. Но малыши очень даже неплохо справляются с ролью филеров, со слежкой, а порой и информацию добывают. Каждому свое. Но руководителю организации предстоит полученные сведения монетизировать, или же использовать для других целей. Рассчитываю, что ума и сообразительности на это у Игната достанет. Я постоянно быть с ними рядом и принимать все решения не смогу.
Моя главная, отчаянная задача заключалась в том, чтобы не дать этой силе скатиться в банальный разбой. Я хотел выковать из них щит. Направить их энергию в другое русло — создать жесткую уличную организацию по охране порядка, которая сделала бы улицы Калуги безопасными.
— Значит так, «Дозор»… — мой голос хлестко разорвал тишину, заставив парней подобраться. Впервые я обратился к ним не как к разрозненной стае, а как к единому братству. — Да, именно так мы теперь будем называться.
Я поднял руку. В кулаке были зажаты три исписанных листа бумаги. Они угрожающе зашуршали.
— Здесь наша программа. Наш устав. Закон, который отныне каждый будет исполнять неукоснительно, — я выдержал паузу, вглядываясь в напряженные лица. — Если кто-то из вас против подобных правил — дверь вон там. Вы можете покинуть наши ряды прямо сейчас. Но запомните: тот, кто переступит порог сегодня, не вернется к нам больше никогда. Предавший однажды, сделает это и во второй раз.