Немой тяжело посмотрел на меня исподлобья. — Не надо кормить меня полуправдой, — жестко отрезал я. — Выкладывай всё до конца. Иначе я не удовольствуюсь лишь частью, и мы не договоримся.
После долгих, мучительных расспросов, скрипа грифеля по бумаге и расшифровки корявых строк, картина наконец прояснилась. Оказалось, Немого нанял не кто иной, как сам купец Фатьянов. Буримов, эта сволочь, не просто обокрал собственного влиятельного тестя.
Он жестоко избил его дочь, а затем, понимая последствия, спешно бежал из города. Скрылся на дне. Видимо, и Немому, и всесильному Фатьянову было куда виднее, каким гнилым, скотским и мстительным характером обладал беглец. Буримов обязательно вернется. И первой его целью стану я — тот самый человек, который и слил тестю информацию о похождениях зятя.
— Хорошо. Охраняй меня, — медленно кивнул я. И всё же внутри скреблось липкое чувство недосказанности. Была в этом деле ещё какая-то мелкая деталь. Может, не самая значительная, не та, что стала главной причиной, но она точно присутствовала. Одной только жажды наживы или приказа купца казалось недостаточно для того, чтобы этот опасный одиночка вдруг добровольно вызвался стать моей постоянной тенью и защитником. — Но жить в моей каморе ты не будешь, — сразу обозначил я границы. — Я уже послал весточку за своими родными, так что в ближайшее время меня ждет переезд. Договор между нами заключен, а теперь — уходи.
* * *
Утро следующего дня выдалось суетливым. По-хорошему следовало бы отстоять службу в церкви, но я решил пренебречь этим собранием ради куда более насущных дел.
Мой путь лежал в ателье господина Ицкова — пожалуй, самое востребованное и дорогое заведение во всей Калуге. Местная знать предпочитала хранить негласную тайну: никто вслух не кичился тем, что обшивается у выкреста. Ради успешного бизнеса и права легально покинуть черту оседлости и перебраться в другой регион, еврейский портной принял православие.
Все именитые горожане прекрасно это знали, все регулярно заказывали у него фраки, но на публике признаваться в этом не любили. Полна Империя предрассудков, тут уж ничего не попишешь.
Звон дверного колокольчика возвестил о моем прибытии. Навстречу вышел уже немолодой мужчина с цепким взглядом. Тот самый Михаил Ицков. Хотя про себя я усмехнулся: готов поспорить, от рождения он был каким-нибудь Моисеем Ицхаковичем.
— Молодой господин желает приодеться? И правильно ли я понимаю, что молодой господин таки имеет на это деньгу? — обратился он ко мне. В его безупречной, вежливой речи всё еще скользил тот самый неповторимый колорит.