— Ты и каждый из парней можете уйти прямо сейчас. Отказаться от того, что я делаю. Никто слова кривого не скажет.

— Я с тобой. И я с Настей, — не раздумывая ни секунды, ответил Игнат. Словно сургучную печать поставил.

— И мы с тобой, Паровоз! — сперва нестройно, но с каждой секундой всё злее и увереннее загомонили пацаны, стискивая кулаки.

— И мы с тобой! — веско пробасили из темноты два товарища. Те самые взрослые, женатые, широкоплечие парни, которым в моей грядущей империи предназначалось стать стальным ядром силового блока.

Паровоз… В итоге это прозвище за мной уже закрепилось. Не худшее, как по мне. Ну и то значение, которое в него вкладывается вполне… Я для них мощный локомотив, который вопреки всему, буду переть вперед.

— Правильно, что я не хранил листовки у себя дома, — хмуро бросил я. — Игнат, ты займись этим делом.

Хотя, если честно, это было лишь полуправдой. Больше полусотни отпечатанных листков лежали в тайнике под половицей и теперь, скорее всего, превратились в сизый пепел. Но в подпольной работе я твердо усвоил главное правило: никогда не клади все яйца в одну корзину. Поэтому львиная доля тиража была заранее распределена и надежно спрятана у Игната и других парней. Вскоре беспризорники, растворившись в ночной темноте, разбрелись по всему городу, веером раскидывая прокламации.

Текст там был убойный. В листовках прямо утверждалось, что именно Буримов хладнокровно убил своего тестя. Я понимал, что этим шагом иду ва-банк, бросая вызов не только коррумпированной верхушке, но и криминальному миру.

Местные урки точно начнут точить на меня зуб, потому что в тексте черным по белому были указаны настоящие имена и воровские клички московских «гастролеров» — тех самых наемных убийц, которых Буримов выписал из столицы для решения своих грязных проблем.

Отправив ребят на задание, я двинулся в сторону гостиницы. Сперва меня, словно почетный караул, сопровождали те двое здоровых лбов из нашей артели. Но, заметив скользящую по пятам тень, которая профессионально вела меня от самого пепелища, я отослал парней. Оставшийся путь я проделал в гордом одиночестве, под пристальным присмотром негласного конвоира.

Финансы сейчас вполне позволяли мне снять если не люкс, то приличный номер и перекантоваться там какое-то время. А дальше предстояла серьезная бумажная работа: нужно было поднять заводские архивы и разобраться, что за дом строил мой отец. Тот самый дом, возведенный частично на средства завода, который отцу так и не дали оформить в законную собственность. Кто-то же в доме том живет. Пусть бы тогда хотя бы вложения отца отдали. Небось там больше двух сотен рублей.