Читая дальше, я с удивлением осознавал, что передо мной стоит не просто немой исполнитель с покалеченной судьбой, а хитрый, явно недооцененный интриган. В блокноте было сказано, что Немой сумел обставить все так, будто в дом Буримова пробрался один из местных воров и выкрал те самые деньги, которые сейчас на самом деле находились у Немого и частично перекочевали в мою кассу.

— Ты всерьез хочешь столкнуть Буримова с местными Иванами? — скептически прищурился я, возвращая ему блокнот. — Ну, ты же должен понимать, что змея со змеей всегда договорится. Буримову сейчас местные криминальные авторитеты не так уж и нужны, как он им. С такими огромными деньгами, которые осели у этого проходимца, он может пачками нанимать гастролеров из Москвы. И он это уже сделал. Будет решать свои дела здесь чужими руками.

Я замолчал, обдумывая ситуацию. Сделал пару шагов к крыльцу гостиницы, скрипнув сапогами, затем резко обернулся к неподвижно застывшему в темноте Немому.

— Я понимаю, что приказ спалить мой дом был для тебя проверкой на вшивость, — произнес я ледяным тоном. — И держу на тебя зло только за одно: ты со мной не посоветовался. Взял и сам принял решение. Запомни: больше такого повторяться не должно. Либо мы действуем сообща, либо прямо сейчас расходимся, и каждый занимается тем, чем сочтет нужным.

Я посмотрел на него жестко, не мигая. И вдруг увидел в глазах этого сурового человека промелькнувшее разочарование. Он, видимо, искал во мне родную душу, надежного соратника, а я своим властным, холодным тоном сейчас до боли напомнил ему того самого Буримова, которого Немой так люто ненавидел. Нужно было срочно сгладить углы.

— Ладно. С тебя сто рублей за сожженный дом. Уверен, что у тебя эти деньги есть, — сказал я и ободряюще улыбнулся, стараясь, чтобы эта доброжелательность получилась искренней и вернула его доверие.

Немой криво усмехнулся в ответ, забрал блокнот и перелистнул еще две страницы… И как я сразу не заметил? Между листами, как закладки, лежали аккуратно сложенные хрустящие ассигнации — ровно сто рублей. Он протянул их мне.

— Будем считать, что в расчете, — кивнул я, пряча купюры. — Но имей в виду: если бы в том сарае сгорела наша общая касса, ты бы торчал мне куда больше. Так что впредь предупреждай, если понадобится в очередной раз доказывать свою собачью верность Буримову. И еще… попридержи коней. Не вздумай убивать его в ближайшее время. Я хочу не просто пустить ему пулю в лоб. Я хочу уничтожить его как человека, растоптать. Сделать так, чтобы одно его имя вызывало у людей отвращение и рвотные позывы. Пусть сначала потеряет свой авторитет, а уже потом — жизнь.