Немой коротко кивнул и бесшумно растворился во мраке, а я направился в гостиницу. Заселиться удалось без особых проблем, правда, за поздний визит и отсутствие лишних вопросов пришлось сунуть портье целую полтину сверху. Комнату мне сдали на одни сутки. Впрочем, я решил, что завтра будет куда проще и безопаснее заночевать прямо на заводе, чем втридорога переплачивать за этот весьма сомнительный гостиничный сервис.

Если уж я отвалил три с половиной рубля всего за одну ночь в этом заведении, гордо именуемом гостиницей, то за такие сумасшедшие деньги в комплекте с номером должна была идти как минимум еще и жрица любви…

Выкинуть из головы подобное направление мыслительных процессов, густо замешанных на банальном инстинкте размножения, я не мог, как ни старался. Приходилось мириться с тем, что в этом теле я становлюсь откровенно похотливым. Ох, как бы я проявил эту самую похотливость с Элеонорой прямо сейчас…

Но утро быстро выбило из головы любовную дурь и принесло дела посерьезнее. Я даже не ожидал того оглушительного эффекта, которого добился нашей ночной вылазкой. На часах не было и семи утра, а город уже бурлил, как растревоженный улей. Спускаясь вниз и проходя мимо одной прилично одетой компашки, ранним утром вкушавшей чай, я отчетливо услышал фамилию Буримова. Соседние столики тоже не отставали, вполголоса, но горячо обсуждая подметные листовки.

Уверен: к полудню в городе сработает эффект разорвавшейся информационной бомбы. Оставалось только рассчитывать на то, что у этого зарвавшегося деятеля найдутся серьезные, зубастые недоброжелатели. Они обязательно используют этот шикарный повод для открытых нападок на Буримова. И тогда эффект от того, как я методично ломаю его авторитет, только многократно усилится.

Я шагал к заводским воротам, твердо уверенный в одном: с газетной атакой мы преуспели на все сто. На данный момент это был, пожалуй, самый болезненный и чувствительный удар по его репутации, который я только мог нанести. Если, конечно, не брать в расчет банальное физическое устранение этого упыря.

— А ну, сюда иди! — грубо окликнул меня до боли знакомый голос.

Ба, старые знакомые. Это был тот самый околоточный надзиратель, который постоянно портил мне кровь. Судя по помятому партикулярному платью, полицейского мундира он уже окончательно лишился, вылетев со службы. Но покровителя не потерял, и теперь работал на моего врага уже в открытую, не таясь.

Рядом с ним переминался Тимьян. Тот самый уличный хлыщ, который недавно на собственных зубах испытал свинцовую тяжесть кулака Игната. Компанию им составляли трое хмурых, мордастых парней, которых я раньше не видел. Но судя по габаритам, ребята были явно не робкого десятка — классические наемные громилы.