— А вы сходите в заводскую больничную палату, Арсений Петрович. Сходите, посмотрите на сцепщиков. У одного кисть в лепешку раздавлена буферами, у второго ребер нет — вагонами зажало насмерть неделю назад. Ваша «дешевая» винтовая стяжка требует, чтобы живой человек стоял между двумя надвигающимися многотонными махинами и накидывал тяжеленную петлю руками. А моя автосцепка работает на ударе. Вагоны сошлись — стальные «клыки» зашли в пазы, замок щелкнул. Всё! Человек к этому времени стоит в стороне, курит и живет дальше. Никаких разрывов поезда на уклонах, прочность на разрыв в три раза выше вашей цепи!

— Так-то да… — он вновь посмотрел на Шедловского.

Ну точно включили «адвоката дьявола». Ну и ладно. Пусть проверяют, а начальник завода окончательно убеждается в том, что я не пустозвон. Но сколько же можно? Разве не понятно, что я предлагаю гениальные решения?

Арсений заморгал, сбитый с толку моей грубой заводской правдой, но тут же уцепился за следующий чертеж.

— Допустим! Допустим, вы спасаете пальцы работяг. Но вот это⁈ — он перелистнул ватман, и голос его сорвался на фальцет. — Пневматический тормоз! Сплошная труба под всем составом! Вы в своем уме, Прохор? Воздухом тормозить тысячепудовый состав? У нас на каждые три вагона сидит тормозной кондуктор, крутит штурвал ручного тормоза по свистку машиниста!

— Да, сидит, — холодно кивнул я. — Сидит зимой, на открытой площадке, в метель. Замерзает до полусмерти. Не расслышал свисток паровоза из-за ветра — состав летит под откос. А моя система непрерывна. Воздушный насос на паровозе качает давление в магистраль. Стоит машинисту повернуть кран — давление падает, и сжатый воздух в резервуарах под каждым вагоном мгновенно, синхронно прижимает чугунные колодки к бандажам колес! По всему поезду сразу!

— А если разрыв магистрали? Если труба лопнет от тряски⁈ — не выдержал и встрял Шедловский. — Поезд останется вообще без тормозов и полетит в пропасть!

— Вы не дочитали спецификацию, — я позволил себе злую усмешку и постучал пальцем по нижней части чертежа. — Система прямого действия, но обратной логики. Если труба рвется или вагон отрывается от состава — давление в магистрали падает до нуля. И тогда распределительный клапан автоматически выпускает воздух из резервуаров прямо в тормозные цилиндры. Вагон остановится сам. Мертво. Это не просто тормоз. Это абсолютная безопасность движения.

Шедловский в кресле еле слышно хмыкнул и стряхнул пепел в массивную пепельницу. Глаза его блестели. Уже не боялся и глупым показаться.

Арсений же покраснел. Его академическая гордость была задета. Он метался взглядом по чертежам, ища, к чему бы еще придраться, чтобы уничтожить наглеца-выскочку.