— Мам? — позвал он, скидывая рюкзак в прихожей.
Никто не ответил.
Он прошёл в гостиную. Пусто. На кухню — пусто. В спальню родителей — дверь открыта, внутри никого.
На кровати лежал конверт. С его именем.
Гордей тогда ещё не знал, что конверты с именем на кровати — это не к добру. Он открыл дрожащими руками.
«Сынок, прости. Я больше не могу. Я ухожу. Ты ничего не понимаешь, ты ещё маленький. Когда вырастешь — может, простишь. А может, и нет. Я тебя люблю. Мама».
Ни объяснений. Ни причины. Ни адреса, куда она ушла. Ни номера телефона, по которому можно позвонить и спросить: «Мам, ты где? Мам, почему?»
Он прочитал записку раз пять. Потом десять. Потом сел на пол и просидел так до вечера, пока отец не вернулся с работы.
Виктор Петрович зашёл в комнату, увидел сына, увидел конверт. Молча вынул записку, прочитал. Молча скомкал.
— Забудь, — сказал он жёстко. — Её больше нет.
— Пап, а где она? — спросил Гордей, чувствуя, как к горлу подступают слёзы. — Она вернётся?
— Нет. И забудь. Ты мужик. Мужики не плачут.
Отец развернулся и вышел. А Гордей остался сидеть на полу.
В тот вечер он научился главному: если ты нужен кому-то — это не навсегда. Если тебя любят — это может кончиться в любой момент. И лучше не привязываться, не верить, не открываться.
Мужики не плачут.
Мужики не любят.
Мужики просто живут дальше.
* * *
Годы спустя. Попытки узнать.
Он пытался искать мать. Несколько раз. В восемнадцать, когда получил паспорт. В двадцать, когда отец дал ему доступ к деньгам и связям.
Он нанял детектива. Тот нашёл её через месяц.
Она жила в другом городе, с другим мужчиной. У неё была новая семья — муж, двое маленьких детей. Девочка и мальчик. Ей было плевать на сына и дочь, которого она бросила.
Гордей приехал к её дому. Стоял под окнами, смотрел на свет в кухне. Видел силуэты — она, он, дети. Смеялись, ужинали, жили.
А он стоял на улице, как чужой.
Он не позвонил в дверь. Не стал ломать им жизнь. Просто развернулся и ушёл.
С тех пор он никому не верил. Ни одной девушке, ни одному другу до конца, ни даже себе. Потому что если мать может бросить — кто угодно может.
Любовь — это слабость. Любовь — это боль. Любовь — это то, что делает тебя уязвимым.
Он поклялся себе, что никогда не полюбит.
* * *
Я сидел на полу и смотрел в одну точку. Перед глазами стояли два лица — матери тогда, много лет назад, и Алисы сегодня на крыше.
Две женщины. Одна ушла сама, не объяснив. Другую я вытолкнул сам.
— Чудовище, — прошептал я вслух. — Я стал чудовищем.
Я вспомнил свои слова: «Я люблю тебя». Сказал Алисе. Впервые в жизни сказал кому-то эти слова искренне.