— Нам не о чем говорить, — мой голос дрожал. — Ты прислал документы. Я всё поняла. Ты хуже, чем я думала.
— Ты ничего не поняла, — жестко сказал он. — Завтра поговорим. Я буду в пять.
— Не приезжай.
— Буду.
Он отключился.
Я сидела и смотрела на телефон. А потом пошла собирать вещи.
— Ты куда? — спросила мама.
— Не знаю, мам. Спрятаться. Убежать. Чтобы он не нашел.
— Алиса, — мама взяла меня за руки. — Бегством ты ничего не решишь. Он найдет. У него возможности.
— И что мне делать?
— Встретиться. Поговорить. Узнать, чего он хочет на самом деле.
— Я знаю, чего он хочет. Он хочет забрать Мишу.
— А если нет?
Я посмотрела на маму.
— А если да?
Мы молчали. Миша заплакал в комнате. Я пошла к нему.
Завтра будет разговор. Самый страшный в моей жизни.
Глава 29 Сестра. Разговор по душам
— Чай будешь?
— Давай.
Они сидели на кухне, пили чай, и Гордей молчал, собираясь с мыслями.
— Рассказывай, — сказала Вера.
— Помнишь Алису?
Вера отвела глаза.
— Помню.
— Ты тогда сыграла роль. Отлично сыграла.
— Ты просил, — тихо сказала Вера. — Я думала, это просто игра, розыгрыш. Не знала, что всё так обернется.
— А если бы знала?
Вера посмотрела на него.
— Не стала бы участвовать. Она хорошая, Гордей. Я это поняла сразу. А когда потом узнала, что вышло… — она вздохнула. — Мне было стыдно. Очень стыдно.
— Она родила. Миша. Мой сын.
Вера замерла.
— Что?
— Да. И я еду к ней. Снова. Хочу вернуть.
— А она?
— Не простила.
— И не простит, — жестко сказала Вера.
Гордей смотрел на сестру. Она была права.
— Знаешь, — продолжила Вера, — я потом искала её в соцсетях. Читала, что писали. Как её травили. И думала: как я могла? Как я могла участвовать в этом?
— Я не прошу тебя просить у неё прощения, — сказал Гордей. — Но если она вернется… ты сможешь быть рядом? Хотя бы просто рядом?
Вера молчала долго.
— Я попробую, — сказала она наконец. — Но она имеет право меня ненавидеть. И я это приму.
Они сидели и молчали. Каждый думал о своем.
Глава 30 Гордей. Воспоминания
Ночь перед отъездом.
Гордей лежал в кровати и не мог уснуть. В голове крутились воспоминания.
Та ночь в Питере.
Он помнил всё. Её испуганные глаза, когда она призналась, что у неё никого не было. Её доверчивость. Её дрожащие руки.
— Я не знаю, что делать, — шептала она тогда.
— Я рядом, — ответил он. — Я буду осторожен.
Он помнил, как она смотрела на него. С таким доверием, с такой нежностью, что у него внутри всё переворачивалось. Она была робкой, неумелой, но такой искренней, что он забыл обо всём на свете.
С ней было по-настоящему. Впервые в жизни.
А потом… потом он всё разрушил.
Он перевернулся на другой бок. Мысль о том, что он сейчас едет к ней, чтобы снова давить, снова ломать, жгла изнутри.