И понял, что это правда.
Я люблю её. Ту самую провинциалку, которую хотел сломать. Ту, которая заставила меня чувствовать. Ту, ради которой я готов умереть.
Мать ушла — и я научился не верить.
Алиса чуть не ушла — и я научился любить.
Парадокс. Жестокий, страшный, но — мой.
Я достал телефон. Нашёл её номер. Просто смотрел на него, не решаясь нажать.
— Прости меня, Алиса, — прошептал я. — За всё. За маму, за себя, за ту боль, которую причинил. Просто живи. Пожалуйста, живи.
Я не знал, что через несколько часов она снова окажется на краю. И что мне выпадет шанс всё исправить.
По матери. По себе. По Алисе. По той любви, которую я так долго отрицал.
* * *
Утро. Разговор с отцом.
На следующий день я пришёл к отцу. Впервые за долгое время — сам, без вызова.
— Пап, — сказал я. — Надо поговорить.
Он поднял глаза от бумаг.
— О чём?
— О маме.
Он замер. Лицо стало каменным.
— Зачем?
— Я должен понять. Почему она ушла. И почему ты никогда не говорил об этом.
Отец молчал долго. Потом отложил ручку.
— Думаешь, легко было? — спросил он глухо. — Думаешь, я не пытался? Она сказала, что не любит. Что я слишком много работаю. Что вы ей мешаете. — Он сжал кулаки. — Что дети — это не её.
— А ты?
— А я остался. С тобой. И с Верой, которая тогда ещё маленькая была. И делал всё, чтобы вы не чувствовали себя брошенными.
— Не получилось, — тихо сказал я.
— Знаю. — Отец посмотрел на меня. — Я многое делал не так. Не говорил, не объяснял, думал, что вы сами справитесь. А вы… ты вырос, и я тебя потерял.
— Не потерял, — ответил я. — Я здесь.
Отец встал, подошёл, положил руку мне на плечо.
— Я рад, сынок. И знаешь что?
— Что?
— Та девушка. Алиса. Она не мать. Она другая. Не уйдёт, если ты её не прогонишь.
— Я её уже прогнал.
— Значит, верни. — Отец усмехнулся. — Ты же Северов. Мы, Северовы, просто так не сдаёмся.
Впервые за долгое время я улыбнулся.
— Спасибо, пап.
— Иди. И делай всё, чтобы её вернуть.
Глава 19 Гордей. Осознание
Гордей. После Питера я думал, что победа будет сладкой.
Я выиграл спор. Провинция была моей — полностью, без остатка. Я получил то, что хотел. Видео разошлось по сети, пацаны восхищались, Карина ревновала, все было как надо.
Почему же мне было так хреново?
Первые дни я пытался убедить себя, что это нормально. Что после любой игры бывает опустошение. Что просто нужно найти новое развлечение.
Но новое развлечение не искалось.
Я ходил в универ, видел ее издалека и отворачивался. Не мог смотреть. В ее глазах была такая боль, что у меня внутри все переворачивалось.
А она шла с гордо поднятой головой. Сквозь шепотки, смешки, оскорбления. Шла, будто ничего не случилось.