Проблема в том, что точную дату я не помню. Смущало меня и то, что в моих детских воспоминаниях отсутствовали картины больших разрушений в нашем городе. Если бы цунами накрыло местный курорт, от него не осталось бы и следа. Как от Северо-Норильска, который погиб в шестьдесят девятом от тройного удара стихии. Историю про гибель почти восьми тысяч людей в Советском Союзе, естественно, закрыли грифом «Совершенно секретно».

Когда спустя сорок лет правда вышла наружу, отец рассказал свою историю. В том же году, в октябре, за неделю до курильской трагедии цунами накрыло и Азовское побережье. Отцу было двадцать, и он ездил добровольцем восстанавливать разрушенное советское хозяйство в Темрюкский район, который стал эпицентром. Взяли с него, как и положено, подписку о неразглашении. Центральная пресса эту трагедию не озвучивала.

Только в газете «Советская Кубань» в начале ноября я нашел короткую заметку о спасательных работах:«К спасательным работам были привлечены рабочие, колхозники и служащие ряда городов и станиц Кубани, а также воины Краснознаменного Северо-Кавказского военного округа. Сразу после наводнения в прибрежную полосу прибыло много автомашин и тракторов, вертолетов, амфибий, катеров и других технических средств. Поистине массовый героизм проявили воины Советской армии, летчики гражданской авиации. Ими спасены сотни местных жителей» . А в это время стихия уничтожала Северо-Курильск…

Я сбегал в книжный магазин, купил тетрадку за три копейки и шариковую ручку за тридцать пять. Вернулся в библиотеку и засел переписывать прогнозы погоды. Фиксировал направление ветра, осадки, влажность и давление, пытаясь вычислить вероятность наводнения.

Голова пухла от мыслей. Пальцы почернели от типографской краски. Обе библиотекарши уже откровенно косились в мою сторону. Видно было недоумение, написанное на лице старшей работницы: зачем двадцатилетнему мальчишке копаться в пыльных архивах десятилетней давности? Лето в разгаре, сессии закончились, большинство студентов разъехались на каникулы, а этот торчит тут, мешает работать в тишине.

Я задумчиво смотрел в окно, когда скрипнула входная дверь, и библиотечную тишину нарушил перестук женских каблучков. Я заинтересованно повернул голову, увидев, как мисс Зануда (та, которая выносила мне подшивки) недовольно поджала губы, оглядев посетительницу.

— Здравствуйте! — раздался звонкий голос, и я замер, стараясь слиться со своим столом, надеясь, что девушка меня не заметит.

Низко склонившись над газетной подшивкой, я осторожно повернул голову в сторону кафедры выдачи. Да, вчера на аллее было темновато, и при свете дня я вряд ли бы ее узнал, но вот голос. Такой голос забыть трудно.