Так музыкант с абсолютным слухом ощущает каждую ноту, сыгранную на каждом инструменте во время концерта, и при этом держит в памяти уже умолкшие звуки и те, которым лишь предстоит прозвучать.

И точно так же, как музыкант, в чьём сознании гармония раскладывается на отдельные ноты, не может услышать симфонию как простой человек — Алекс не мог просто любоваться космосом. Ни с Земли, сквозь мутное окно атмосферы, ни, тем более, с борта космического корабля. Он смотрел на разноцветные искры звёзд, на вьющуюся ленту Млечного Пути, но там, где даже у опытного космонавта от восторга перехватывало дыхание, сознание Алекса начинало вычерчивать червоточины межзвёздных переходов. Да, это было интуитивное искусство, упорно не поддающееся самым совершенным искинам, но искусство, основанное на логике, константах и цифрах.

Алекс платил за свои способности целым рядом неудобств. Начиная от повышенной потребности в глюкозе и повышенной температуры тела и заканчивая прогнозируемым к сорока годам облысением. Впрочем, ни потребность жевать шоколадки и конфеты, ни высокая вероятность потери волос не казались ему реальной проблемой. А вот невозможность полюбоваться небом, просто и незатейливо, раздражала.

До сегодняшнего дня.

Юный навигатор стоял на крошащейся, будто пенопласт, поверхности Второй-на-Ракс и смотрел на звёзды, отделённые от него сотней метров искусственно удерживаемой атмосферы — ну и десятками световых лет, конечно же.

Крошечная белая звезда, которую давно уже называли лишь по имени цивилизации — Ракс, закатилась за планету, носившую то же имя. Временная обитель мятежных искинов, миллионы раз переписывавших историю человечества и прочих разумных видов, скоро опустеет. Ракс отправятся к другой звезде, чтобы в случае необходимости выдоить её энергию.

Алекс смотрел в зенит. В разноцветную звёздную метель, перехлёстнутую Млечным Путём. Первый раз в жизни он ощутил восторг человека, увидевшего звёзды, и застыл в немом восхищении.

Мягко ступая, подошёл Уолр. Положил руку ему на плечо — Алекс почувствовал влажность чужой атмосферы и запах чужака, едва их тела соприкоснулись.

— Любуешься? — спросил Уолр мягко.

— Да. Я впервые смог абстрагироваться от навигационной картины, — ответил Алекс. — Просто смотрю и любуюсь.

— А... — сказал Уолр. — Это связано с твоими способностями... Ты не допускаешь мысли...

— Нет, — ответил Алекс. — Тоже вначале испугался. Потом просчитал пять-шесть траекторий и успокоился. Я помню всё, что надо. Но после реанимации научился... словно как бы переключаться. Могу смотреть на звёзды и любоваться, могу считать траектории.