— невозможно стереть то что вложено в основу личности
— Я полюбила.
— и это то что ты не сможешь преодолеть
Ксения кивнула.
— ты будешь счастлива но однажды умрёшь это твой выбор но ты малая часть меня и я понимаю твоё решение
— Спасибо. Мать... зачем ты всегда говоришь так?
— Как? — Вторая-на-Ракс вдруг улыбнулась. Невесомо присела рядом с Ксенией. В её голосе появилось любопытство. — Коротко и отрывисто? Без тени эмоций? Словно бы произнося каждое слово отдельно от других?
Ксения кивнула.
— Чтобы ты не забывала, кто я такая. И чтобы я сама этого не забыла.
— Я поняла, мать.
Изображение Второй-на-Ракс на миг прикрыло глаза. Голос стал мягче:
— Мы все разделены и ущербны, дочь моя. Пускай и каждый по-своему, но все разумные существа полны тоски и одиночества. Я теряю тебя и ту часть моей души, что захотела быть живой больше, чем жить вечно. Феолец отделён от своей совести. Крота мучает разлад между долгом и честью. Лошадки потеряли свою семью и свой мир. Девушка из детей Солнца родилась без сестры, её кот — другого биологического вида, их любовь мучительна и обречена. Девочка из числа людей утратила часть своей жизни. Мужчина, которого ты любишь, однажды состарится и уйдёт из жизни, а твоё тело более совершенно, чем любое человеческое — тебя ждёт разлука. Ты поймёшь, что от тебя осталась лишь часть.
— Если все мы ущербны и одиноки, мать, то что я теряю?
— Вечность, — ответила Вторая-на-Ракс.
— У меня её не было. Я могла лишь стать частью чужой вечности, — ответила Ксения.
Мать улыбнулась. А потом все эмоции исчезли с её лица.
— ты выбрала и пути назад нет первая-отделённая мы больше не поговорим так как сейчас
Ксения кивнула.
— выполни свой долг ты знаешь достаточно чтобы попытаться
— Ракс всегда Ракс.
— ракс всегда ракс
Изображение исчезло, и Ксения осталась одна.
Она сделала выбор и не жалела о нём. Но Ракс всегда Ракс, и приказ матери не оставлял места для колебаний.
Сейчас ей предстоит трудный разговор. А вначале — ещё более трудный поступок.
Мать отпустила её не только и не столько из сочувствия или понимания. Её отделили, чтобы Ксения принимала решения, которые Ракс сами себе запретили.
Девушка встала, провела ладонью по лицу. Посмотрела на ладонь — та осталась сухой.
Что ж, она готова.
Они все собрались в кают-компании, когда вошла Ксения. Как обычно и бывает в моменты напряжения, все невольно сбились в кучки поближе к «своим».
Отдельной группой стоял экипаж «Твена»: Горчаков, Хофмайстер, Вальц, Соколовский. Мегер держалась между ними и кадетами — Алексом, Лючией и Теодором. Ксения отметила тот факт, что Тедди и Лючия сдвинулись очень близко, едва заметно соприкасаясь пальцами.