— Я расскажу вам правду! — Двести шесть — пять оскалился. — Ракс манипулируют реальностями, они заставили нас принять симбионтов, сдерживая нашу свободную волю! Потому что иначе мы... мы...

— Продолжайте... — кивнул Триста тридцать.

— Мы выше всех! Мы уничтожили бы чужие формы жизни!

Триста тридцать посмотрел на Ксению, кивнул:

— Очень хорошо, что вы меня вызвали. Обычно агрессия наступает через несколько месяцев после жизни без симбионта, и пациент успевает сам осознать тяжесть своего состояния, но в редких случаях...

— Твари! — закричал Двести шесть — пять и рывком поднял над головой стул с явным намерением обрушить его на контейнер с симбионтом.

Но не успел. Триста тридцать метнулся вперёд и нанёс серию ударов в корпус соотечественника. Двести шесть — пять сумел ударить его стулом, но психотерапевт словно и не почувствовал. Ещё один безжалостный хук в челюсть Двести шесть — пять, и ноги обезумевшего феольца подкосились. Он рухнул на пол.

— Прошу прощения за эту отвратительную сцену, — сказал Триста тридцать, растирая кулак. — Распад личности прогрессирует стремительно, очевидно, что моё появление послужило спусковым механизмом... но, к счастью, эта патология излечима.

Он взял контейнер и стал откручивать крышку.

— А вы горазды подраться, доктор, — сказал Соколовский одобрительно. — В молодости я тоже... эх...

— Врач всегда должен быть в хорошей физической форме, — с улыбкой ответил ему Триста тридцать. — Особенно психотерапевт. Вас не затруднит ассистировать мне?

— Охотно. — Соколовский с опаской приблизился к сражённому феольцу. — А что требуется?

— Подержите ему голову. Бережно.

Надев на одну руку пластиковую перчатку, Триста тридцать присел над телом соплеменника. Извлёк слабо шевелящегося червя. Поднёс его к своему лицу. Его собственный симбионт высунулся из черепного канала, словно каким-то образом собирался общаться с червём без хозяина.

А может быть, они и впрямь общались?

Потом Триста тридцать нежно опустил червя на лоб Двести шесть — пять. Симбионт зашевелился — и, пятясь, стал заползать в отверстие.

— Не правда ли, замечательно, коллега? — спросил Соколовского Триста тридцать.

— Очень познавательно, — сдержанно ответил Лев.

Врачи отошли от неподвижного пациента.

Повисла тишина. Лючия вдруг издала сдавленный звук, закрыла ладонью рот и выбежала из кают-компании. Тедди, после секундного колебания, последовал за ней.

— Дети — они такие чувствительные... — вздохнул Триста тридцать.

Двести шесть — пять приподнял голову. Обвёл присутствующих мутным взглядом. Уставился на Триста тридцать. Тот ждал, улыбаясь.