Криди вздохнул.

Наверное, все эти аналогии были очень приблизительными, но суть он уловил.

— А что говорят Ауран? — спросил кот без особой надежды.

— Молчат. Не выходят на связь, — Валентин пожал плечами. — Мы не знаем, что с ними произошло, корабль по-прежнему состыкован с «Твеном», но... рассчитываем только на себя.

— Генераторы целы. Антенны разрушены. Ремонт невозможен. — Криди почесал переносицу. — Разрушены одинаковые антенны?

Его слова вызвали неожиданное оживление.

— Я же говорил, он умный, — сказал Горчаков с гордостью.

Матиас кивнул.

— Ты молодец, у нас тоже мелькнула эта мысль, — впервые заговорила Ксения и вернулась к своим схемам.

— Разрушены разные эмиттеры, — сообщил Марк. — У генератора правого борта — верхний, условно говоря «выход» энергии, у генератора левого борта — нижний, «вход». Мы подумали о том, чтобы запустить генераторы в паре. Но их надо синхронизировать, причём на физическом уровне. Проще говоря — соединить повреждённые эмиттеры сверхпроводящим кабелем, что позволит замкнуть цепь.

— Так что в этом сложного?

— Всё, — вздохнул Горчаков.

Как оказалось, он даже преуменьшил.

На корабле не было такого количества кабеля из высокотемпературного сверхпроводника. Для охлаждения низкотемпературного сверхпроводника не хватало ни жидкого гелия, ни жидкого азота. И в довершение всего, повреждённые эмиттеры действительно были частью генераторов — добраться до них можно было, лишь разобрав здоровенные хрупкие устройства, что делать категорически не рекомендовалось.

Криди выслушал объяснения, посмотрел схемы и признал, что выхода не видит.

— Хоть какое-то предложение? — терпеливо спросил Горчаков. — Мы смотрим на ситуацию через свои стереотипы, исходим из своего понимания возможного.

Кот ещё раз посмотрел на схему.

— Я не понимаю, где именно мы сейчас находимся, — признался он. — Червоточина, что это такое?

— Мы сами не до конца понимаем, мы не физики, — улыбнулся Горчаков. — Но... если условно... это что-то вроде извилистой трубы со стенками из абсолютного ничто. Корабль летит по трубе с условной скоростью, которая даже не влияет на время прохождения. Время нахождения в трубе — случайная величина, после входа её уже не изменить, через четверо с половиной суток мы...

— Что внутри червоточины? — перебил Криди.

Горчаков осёкся.

— Ну... вакуум.

— Просто вакуум? Как в космосе?

— Там абсолютный вакуум, — вмешался в разговор Марк. — Ни в космосе, ни в лабораторных условиях такого добиться невозможно. Абсолютная пустота, единственные материальные частицы в нём те, что отделяются от нашего корабля.