Я поднялся. Ноги послушались не сразу. В два шага оказался рядом с ней. Ударил ладонью по дну чашки снизу. Глиняная посуда вылетела из ее рук, отлетела к стене и разбилась. Темная вода разлетелась по полу, доскам и попала мне на руку. Осколки со звоном посыпались вниз.
Марта осталась стоять, сжимая в руках пустоту.
— Так ты ничего уже не исправишь, — сказал я. — Все случилось.
Мой голос звучал сухо. В нем не было ни злости, ни сочувствия.
Она опять рухнула на колени, прижалась лбом к полу и вытянула руки вперед.
— Умоляю тебя… Прости… Только не вини Айну… Она ничего не знала…
Стоял рядом и чувствовал, как онемение понемногу уходит. Пальцы на правой руке начали двигаться легче. Источник внутри слабо пульсировал просыпаясь.
— Вставай, — бросил я.
Она подняла заплаканное, опухшее лицо.
— Вставай и слушай меня.
Марта тяжело поднялась, держась за край стола. Она стояла и шаталась, будто ее избили.
— Я не знаю, насколько хорошей подругой ты была моей матери, — сказал я. — Но с сегодняшнего дня тебя больше ничего не связывает ни со мной, ни с моей семьей.
Она закрыла глаза, и из-под век покатилась слеза.
— Займись своей дочерью, — продолжил я ровным голосом. — Заваривай ей этот яд. Только делай все правильно, ты же умеешь. Пусть она тренирует свою силу и развивается. Тогда у нее появится шанс самой уехать в город, а не ждать, пока Эиру надоест с ней играться и он ее бросит. Не мне судить тебя… — Хмыкнул и покачал головой. — Ты переживаешь, что твоя дочь ляжет под племянника старейшина, а что сама?
Марта открыла рот, но я не дал ей ничего сказать.
— А своему хозяину передашь, что я пить отказался. А теперь вон!
Она вздрогнула и несколько раз быстро кивнула. Потом развернулась к двери. Сделала шаг, остановилась. Посмотрела на меня, и я увидел в ее взгляде не злобу или стыд, а благодарность. За то, что не убил её и выдам охотникам
Дверь за ней захлопнулась. Я слышал, как она торопливо спускается по крыльцу, спотыкаясь на ходу. Потом стало тихо.
Глупая женщина… Её смерть мне ничего не принесёт. Дверь за ней захлопнулась. Я слышал, как она торопливо спускается по крыльцу, спотыкаясь на ходу. Потом стало тихо.
Я сел на кровать и уставился в стену. По доскам расплывалось темное пятно от разбитой чашки. В комнате пахло ядом, чем-то горьким и металлическим.
Теперь я остался совсем один. На этот раз по-настоящему. Больше нет маминой подруги и лекаря. Последний человек в этой деревне, который относился ко мне нормально, только что пытался влить в меня отраву.
Тарим не просто ими командует. Он выжигает в них все человеческое. И если я останусь здесь, если прощу все это и прогнусь, то стану точно таким же. Пустым местом, в которое староста будет вливать свои приказы.