Что дядя, что племянник. Они умеют ломать людей. Не побоями, а страхом, голодом и пустыми надеждами. Они делают из матерей убийц, а дочерей превращают в товар. И всегда бьют в самое больное место.

Мое тело понемногу приходило в норму, кожа чесалась и покалывала. Когда я наконец смог нормально сжать кулак, то со всей силы ударил по спинке кровати. Старое дерево хрустнуло. Боль в сбитых костяшках оказалась лучшим средством от того мерзкого чувства, которое оставила после себя Марта.

Я ударил еще раз. И потом еще. Разодрал кожу о щепки, на пальцах показалась кровь. Это была резкая, ясная боль, и я ухватился за нее, чтобы прийти в себя. Разжал руку. Кровь капала на солому. Я посмотрел на нее и просто вытер руку о штаны. Все, хватит.

Я встал и прошелся по комнате. Несколько шагов в одну сторону, несколько в другую. Ноги держали крепко, сила внутри текла ровно. Действие отравы полностью прошло.

Подошел к столу. На полу валялись миска, тряпка и осколки. Я нагнулся, собрал самые большие куски глины в тряпку, завернул и бросил в угол. Затем растер мокрое пятно на полу сапогом. Хотелось убрать все это. Стереть любые следы чужой подлости в моем собственном доме.

Вы мне за все ответите. Абсолютно за все. За голод, за вранье, за Марту с Айной и моих родителей.

Я посмотрел на свои руки. Бледная кожа, сбитые костяшки, немного крови на пальцах. Этими самыми руками я убил Золтана, и ими же выбил чашку у женщины, которая хотела отравиться от стыда.

Я поднялся, надел куртку и вышел на улицу.

Дождь уже закончился, но везде было сыро, а влажный воздух лип к лицу. В колеях стояли грязные лужи. Я направился в сторону дома Руна. У колодца стояли двое. Заметив меня, они сразу замолчали. Я прошел мимо, даже не посмотрев в их сторону.

Дом командира находился ближе к воротам. С низкой крышой и толстыми стенами. Возле двери стояло копье, его древко блестело от сырости. Я постучал. Три коротких удара, так обычно стучат охотники, когда приходят назад.

Открыли не сразу. На пороге появился Рун. Его темные глаза внимательно осмотрели меня с ног до головы. Он задержал взгляд на моих разбитых руках. А потом снова посмотрел мне в лицо.

— Чего тебе? — спросил он.

— Мне нужно оружие, — ответил я. — Копье, лук со стрелами.

Рун промолчал. Он просто шагнул вглубь комнаты, дверь осталась приоткрытой, так что я прошел следом.

Внутри было прибрано, хотя из вещей только стол, обычная лавка да кровать возле стены. Над ней висели три разных копья, лук с колчаном. В воздухе тянуло старой кожей и маслянистой смазкой для наконечников.