Вот эти легкоконные части и были посланы турецким командованием в бой, с намерением охватить русский фланг. Примерно два эскадрона черкесов, подбадривая себя криками и визгами, проскакали по тропе, ведущей в Карадерли-Беира, откуда совсем недавно в тыл болховцев пыталась зайти их пехота, и почти было достигли русских позиций, беспорядочно паля из своих скорострельных американских винтовок. Русские в ответ дали по ним несколько залпов, произведших изрядные опустошения. Но более всего отличился расчет русской митральезы. Густые очереди подобно лавине сметали со склона и всадников и их лошадей, и вскоре полностью очистили его. После этого даже самые упертые скептики убедились в том, что картечницы или пулеметы, как их стали называть с легкой руки Будищева, действительно являются грозным оружием.

Сам же Дмитрий, которому, наконец, удалось показать все, на что он способен, в порыве чувств вскочил на бруствер и продекламировал:

— На все вопросы, один ответ: — у нас есть пулемет, а у вас его нет!*

Над ним тут же просвистела пуля, но он, и не подумав спрятаться, сунул два пальца в рот и протяжно свистнул, а затем крикнул обращаясь к стрелявшему:

— Эй, тебе, что еще мало?

На турецкой стороне сразу же вспухли несколько дымков от выстрелов, но Будищев уже сидел внизу и смеялся.

— Мне казалось, вы более осмотрительны в бою, — укоризненно заметил Гаршин, — право, глупо так рисковать своей жизнью!

— Виноват, вашсковородь, — скороговоркой ответил ему Дмитрий, — молодой ишо, вот подрасту, так сразу исправлюсь!

— Шут!

— Ладно, не бухти Сева, больше не буду.

* * *

*В нашей истории эти слова первым сказал Хилэр Белок по поводу пулемета Максима.

Убедившись в невозможности обойти русских с фланга, османы предприняли еще несколько фронтальных атак, но всякий раз бывали с уроном отбиты и откатывались на прежние позиции. И весьма немалая заслуга в этом была у расчета так кстати захваченной у турок митральезы. Обоймы с патронами опустошались одна за другой, так что специально выделенные для их перезарядки солдаты едва справлялись со своей работой. Будищев осунулся, до одури надышался пороховым дымом, полуоглох от бесконечной трескотни, но продолжал, стиснув зубы, поливать свинцовым дождем наседающего противника.

Ситуация усугублялась погодой. Страшная жара, обычная для этого времени года в Болгарии, жестоко изнуряла русских солдат. Взятые с собой запасы воды давно кончились, а пополнить их возможности не было. Страдая от жажды, они, тем не менее, проявляли большую стойкость и каждый раз когда турки подходили слишком близко, переходили в контратаку отгоняя противника штыками.