— Ну, что вы так долго? — крикнул Будищеву стоящий на берегу Самойлович.

— Быстро только кошки родят, — пробурчал тот в ответ, ощупывая длинной палкой дно.

— Не слышу!

— Кажется, есть, — выдохнул тот, и устало побрел к берегу.

— Пройдут пушки?

— Должны.

— Замерз?

— Да, как бы, не май месяц!

— Налил бы тебе водки, чтобы согреться, но, увы, нету!

В ответ на это Дмитрий только покачал головой и, отцепив от пояса жестяную флягу, сделал изрядный глоток. В воздухе отчетливо запахло спиртом, а унтер демонстративно закрутил крышку и вернул фляжку на место.

— Вам, вашбродь, не предлагаю, вы за рулем.

— Что⁈ — выпучил глаза Самойлович.

— Верхом, говорю, — поправился Будищев. — Лошади отчего-то страшно не любят запах ракии. Будет жаль, если ваша брыкаться начнет.

— С чего это она брыкаться начнет? — удивился прапорщик, но вдруг его обычно смирный конь потянулся к унтеру, как будто пытаясь укусить.

— Вот видите, — невозмутимо заявил тот, немедленно отскочив. — Так хватанула бы зараза!

Самойлович в ответ только посмеялся и, легонько поведя поводьями, отъехал к готовым к движению упряжкам картечниц.

— Трогай!

Повинуясь его приказу, ездовые хлестнули лошадей и начали переправу. Животные не особо охотно пошли в холодную воду, однако одни солдаты тянули их за поводья, другие подталкивали митральезы и зарядные ящик, так что скоро взвод Самойловича оказался на другой стороне. Затем наступила очередь пушек и вслед за митральезами через Соленик двинулись упряжки четырехфунтовок*. Они были куда тяжелее, но, тем не менее, общими усилиями и их удалось перетащить через водную преграду, после чего можно было двигаться дальше.

— Ну что разложили костер? — спросил у солдат, замерзший и злой как черт Будищев.

— Так точно, — испугано ответил один из них и боязливо глянул за плечо грозному унтеру.

Дмитрий оглянулся и увидел сидящего на коне Линдфоррса, лицо которого не предвещало ничего доброго.

— Приказ был артиллерии выступать немедленно! — нетерпящим возражения тоном заявил он.

— Так точно! — рявкнул в ответ Будищев, предано поедая начальство глазами.

— И никакие задержки недопустимы, — чуть менее уверенным голосом продолжил тот.

— Негодую вместе с вашим благородием!

— Да, черт возьми, — разозлился подпоручик, — в чем дело? Изволь, наконец, объяснить!

— Ваше благородие, — вздохнул Дмитрий, — ведь октябрь месяц, а мы этот проклятый ручей вдоль и поперек облазили. Дозвольте хоть немного обсушиться?

— Все промокли, — неуверенно возразил Линдфорс, форсировавший реку верхом и ухитрившийся так поджать ноги, что не замочил даже сапог.