— И что? Я-то тут при чём? — нервно хмыкнув, спросил он.
— Просто хотели, чтобы вы присутствовали.
— Ясно, — недовольно пробурчал Александр Савельевич. Он уже снова слегка расслабился. Подпривык к царящему здесь ужасу. К тому же пацан, казавшийся тощим, хоть и жилистым, точно не собирался бросаться на них. — Но что он бормочет?
— Подойдите да послушайте, — огрызнулся артельный. — Нам-то откуда знать?
— Я не пойду, — тут же отреагировал Александр Савельевич.
— Ефрейтор, проверьте!
Человек из охранников пошёл к пацану.
Александр Савельевич только сейчас заметил, что лёд вокруг стоящего на коленях парня растаял и из-под того текут чёрные ручейки. А сам парень будто бы слабо светился. Словно внутри него кто-то разжёг костёр.
— Он говорит — холодно! — крикнул ефрейтор.
— Чего?
— Холодно! — повторил охранник.
Александр Савельевич ничего не понимал. Пацан вдруг поднял взгляд и уставился прямо на него.
В глазах тех пылал огонь.
— Холодно, — громко и отчётливо произнёс пацан и вдруг улыбнулся.
А потом Александр Савельевич почувствовал, как ослеп.
На миг. На короткий миг.
От воплей заложило уши.
Он и сам почувствовал, как что-то вязкое, мягкое врезалось ему в плечо, в живот, в грудь. Прилипло и сейчас прожигает тело. Насквозь, разъедает, растворяет, горит внутри.
И тогда он закричал сам.
Глава 17
Быт постепенно налаживался. Я старался делать всё, от меня зависящее, чтобы ребятам было проще жить. Еда, одежда, сон. Это стало моей вотчиной.
Готовку я часто превращал в показательные выступления.
Цайдао, выкованный из «небесного металла», оказался верхом совершенства. Не подозревал, что развесовку, совсем не метательного ножа, можно сделать такой. Баланс. Я легко мог крутить приличных размеров топорик на пальце. Причем в двух плоскостях. Это всегда вызывало море эмоций у детворы. А когда я кромсал принесенные с рынка продукты на одинаковые кубики, ребята ели с таким аппетитом, что мне невольно вспоминалась лапша-алфавит из моего детства.
Бивень по-прежнему занимался делами в лавке. Куцый вел продажи. Даже угольщик уже пару дней не пил. Некогда было. Народ уже неделю скупал уголь, часто оплачивая сразу два-три мешка и утаскивая их один за одним в течении дня.
Как сказали бы в моем старом мире: бизнес пёр.
За последние три дня мы не получали меньше тридцати копеек за день, а с учетом того, что кузнец выплатил мне очень приличные проценты за первые заказы, то мы вообще не бедствовали.
Я купил всем сменную одежды для повседневки. Пусть дешевую и одинаковую, но чистую и целую. Старую использовали на работе.