Да, что со мной? Наверняка Корж, лёжа в кровати, решил взглянуть, что за книга лежит рядом. Посмотрел и вернул. А закладка… как и Куцый, Корж мог сунуть её просто так, куда попало. Да, так и было… наверняка.
Я уже решил, что хватит пугаться всякой мистики, если всему есть разумные объяснения, когда заметил, что пыль вокруг так и осталась нетронутой. Совершенно.
И если Куцый и впрямь мог быть осторожным и касаться самого краешка обложки, то зачем это делать Коржу? У него вообще одна рука действующая, не так-то просто быть аккуратным, когда часть привычных функций не работает.
Я взял книгу в руки.
Пыль тут же скаталась комочками и посыпалась на кровать. Я смахнул её с обложки, надеясь прочитать название. Но чёрная кожаная обложка не имела никаких надписей.
Закрытая книга — это тайна. Человеку свойственно любопытство.
Я открыл первую страницу и… почувствовал, как волоски на шее встают дыбом.
Глава 8
Редко бывает такое, что одна маленькая деталь вызывает мощную реакцию. Например, волоски на шее встают дыбом. Чаще всего такое случается, когда испытываешь катарсис. При чтении книги, или в кино. И как правило, это случается в момент осознания. Умело выстроенная автором фраза или искусная работа оператора, задуманная режиссёром. И вот этот крохотный нюанс заставляет организм реагировать.
Сейчас со мной случилось именно это. А всё из-за одного-единственного слова, которое я прочитал на первом развороте:
(Наставник)
Именно так с большой буквы и в скобках.
Взгляд сфокусировался на слове, ощущение нереальности возникло, организм выбросил в кровь всю нужную химию, и вуаля — волоски дыбом, мороз по коже, дыхание перехватило.
А сейчас меня уже отпускало.
Надпись на развороте была гораздо больше, но именно это слово заставило меня отреагировать.
«Дневник Розанова Петра Семёновича (Наставник), заведён 1-го числа месяца Травня в 134-й год Эры Изменения»
Вопросов одна эта надпись вызывала больше, чем ответов.
Почему? Честно говоря, ничего не понятно, но «Наставник» меня зацепил. Наверное, потому, что меня так называла Система, потому что стезевик странно отреагировал после Диагностики. Не знаю… Много почему.
Я перевернул несколько страниц, просто так, наугад.
Тут были какие-то записи. О том, что у кого-то получилось одно и не получилось другое. Имена, даты, короткие пояснения.
В дверь постучали.
Я отложил дневник на тумбочку, поднялся. В этот момент в комнату вошёл Бивень.
— Там всё, это… уснули. Я тебя ждал, но ты пропал. Решил сам заглянуть.
— Заходи. Присядь.
— О чём поговорить-то хотел?
Бивень был слегка встревожен. То расслабленное чувство, что возникло у меня после короткого комплекса восьми кусков парчи, и передалось окружающим, растаяло без следа.