— Облава, — сказал я. — Здесь все, кого удалось вытащить.

Гриша присел, где стоял. Куцый коротко ругнулся.

— А остальные? — спросил Гриша.

— Остались прикрывать.

Гриша помолчал. Потом опустил голову и тяжело вздохнул.

— Значит… они всё? Того. Больше нет?

Я кивнул.

Слова были не нужны. Все и так понимали, что это значит. Убили других или поймали и отправят в Дикие земли — результат один. Никого из них мы больше никогда не увидим.

На столе я заметил туесок — деревянный, ладно скроенный, обвязанный тряпицей. Тот самый, в котором вчера Марфа дала нам картошку. Вот только от него шёл пар. Слабый, едва заметный, но — пар. Значит, горячее. Значит, Гриша сделал всё, что попросила Марфа.

— Ты еду добыл? — спросил я Гришу.

Тот кивнул.

— Рыба варёная. Марфа сказала, завтра ещё даст, если поможем с покупками на рынке и перетаскать мебель к старьёвщику. Варвара Сергеевна просит освободить зелёную гостиную.

Я кивнул.

— Хорошо.

Я подошёл к столу, взял туесок, осторожно развязал тряпицу. Пахнуло рыбой — густым, наваристым духом. Дети зашевелились, задышали чаще, потянулись к столу.

— Садитесь, — сказал я. — Поешьте.

Гриша и Куцый промолчали, помогали раздавать куски, следили, чтобы никто не остался голодным. Нам самим почти не досталось. Марфа дала три небольшие рыбины, но нас сейчас было десять. Ели молча. Слышались только чавканье и редкие вздохи.

Таська взяла свой кусок, но есть не стала. Смотрела на него, вертела в руках, мяла.

— Ешь, — сказал я.

— А Бивень? — спросила она. — Он тоже есть хочет.

— О! — удивлённо произнёс Гриша. — Она говорить начала?

Да, шок иногда действует наоборот. Не запирает речевой аппарат, лишая способности говорить, а вот так. Не говорила и вдруг начала. Вот только стоит ли оно того? Чем заплачено за эти слова?

— Он ведь придёт? — спросила Таська.

Я не знал, что ответить.

— Он придёт, — сказал я. — Попозже. А ты ешь. Силы нужны.

Она кивнула и откусила маленький кусочек.

Куцый подошёл ко мне, когда все уже успокоились.

— Лавка закрыта, — сказал он тихо. — После сирены угольщик сказал, чтобы я завтра приходил. И тебя привёл. Покупателей всё равно сегодня не будет, пока тревога не кончится. Она кончилась, но уже поздно. Точно никто не пойдёт.

— Правильно, — сказал я. — Сиди здесь. Не высовывайся.

Я вздохнул. Нападение на котельную сильно выбило меня из колеи, но нельзя садиться и страдать, сложа руки, забросив всё. Тем, кому повезло выжить сегодня, должны думать, как не умереть завтра.

— Покупателей много было? Угля хватило? — спросил я.

— Ага, — ответил Куцый. — Пять мешков продал и ведро антрацита. Снова кузнец приходил.