Я поднялся, прошёл в ванную и спрятал настойку праны в тайник. Пусть подождёт своего часа.

Сейчас мне пора было идти за ребятами. Обрадовать их, что снова можно спать в тепле и комфорте. Да, в пристройке у угольщика тоже тепло, но там было два нюанса. Во-первых, места меньше. Комната одна, и нет в ней туалета. Во-вторых, сам угольщик. Мне не понравилось, в каком состоянии он был с утра. Я не знаю, как он ведёт себя «под мухой». Люди бывают разные. Иногда алкоголь вызывает неоправданную агрессию. А там всё же дети.

Да, я сталкивался с таким и не раз. В неблагополучных семьях это частая проблема. Не единожды мне приходилось вытаскивать учеников из-под пьяных кулаков родителей. Доставалось и самому. А уж сколько раз я слышал: «Кто ты такой, чтобы лезть в процесс воспитания⁈» Да, и впрямь. Кто я? Наверное, тот, кто ничего в этом деле не понимает, раз у самого детей нет.

Зато я спасал чужих. От побоев, от зарождающейся жажды мести, от перехода на тёмную сторону силы.

Я спустился на первый этаж. Прошёл к двери чёрного хода и закрыл её изнутри на засов. Всё! Теперь мы полноправные жильцы этого дома, о чём у меня есть бумага. Теперь будем пользоваться парадной дверью. Улыбка от осознания этой маленькой победы грела мне душу.

Но успевшие подняться уголки губ тут же опустились. Нет. Так, нас будут видеть. Не стоит афишировать наше присутствие слишком уж явно.

Бумага бумагой, но всегда найдутся доброжелатели, решившие наслать на нас стражу, просто ради проверки. А что мы скажем? Что живём тут с разрешения хозяина? И что? Наш статус беспризорников это не отменяет. Не БОМЖи, но родителей или опекунов от этого у нас не появилось. Вот уж нет! Следим за собой, ведём себя осторожно.

Я закрыл изнутри парадную дверь на ключ. Благо замок позволял это сделать. Ключ сунул в карман, а сам вышел через чёрный ход.

На улице меня сразу накрыло холодом. Крупа с неба больше не сыпалась, но чёрные тучи никуда не делись. Лишь нависали, вызывая тревогу и приступы клаустрофобии. Такими низкими и тяжёлыми они были. Температура ощутимо понизилась. Я даже не знал сколько сейчас. Но если, даже когда шёл на встречу со сетзевиком, я ощущал озноб, то сейчас я готов был бежать, лишь бы не отморозить себе что-нибудь. Жаль, моя куртка осталась у Марфы. Идти сейчас за ней было поздновато. Только завтра. Надеюсь, до утра мне не придётся долго гулять по улице.

Лавка угольщика встретила меня тёмными окнами.

Неужели, хозяин ещё не вернулся? Я подошёл к двери и расслышал какой-то шум.

Внутри кричали. Нет, не просто кричали — ругались на повышенных тонах.