— Скучаю я по нем, — вдруг невпопад произнесла Варвара Сергеевна.

— По Костику? — спросил я, скорее, чтобы хоть как-то поучаствовать в разговоре.

Она уставилась на меня, словно видела в первый раз. Потом взгляд чуть прояснился, она едва заметно улыбнулась.

— Нет, по мужу. Красавец он у меня был. И стезевик сильный.

Варвара Сергеевна посмотрела куда-то в сторону. Я проследил за её взглядом.

На стене висела гравюра.

Совсем молодая девушка и тот самый мужчина в военной форме. Сначала я решил, что вижу дочь Варвары Сергеевны, ту, что на моей гравюре, но потом понял, что эта молодая дама — сама хозяйка дома. Походе, муж был сильно старшее её. Я присмотрелся. И впрямь выдающиеся черты: высокий лоб, мощный подбородок. Прическа, соответствующая времени, борода. Лицо запоминающееся. Глаза… глаза очень живые, словно и не гравюра передо мной, а настоящая фотография. Взгляд сильный, сразу видно — воли этому человеку было не занимать.

— Что с ним случилось?

— Погиб, — коротка ответила Варвара Сергеевна.

— На войне? — уточнил я, рассматривая военный мундир.

— Нет! Что ты! Уже в мирное время. В экспедиции.

Я помолчал, ожидая дальнейших разъяснений, но их не последовало.

Вернулась Марфа снова с подносом, но на этот раз с большим. На нем стоял пузатый фарфоровый чайник, из носика его шел парок. Две чайный пары из тонкого фарфора. У нас такой делают в Китае, но здесь он по форме напоминал скорее английский, колониальных времен. Я такие видел только в кино про Шерлока Холмса да британских сериалах про аристократов.

Ажурные чашечки имели широкую ножку и прочно стояли на плоских блюдцах тоже с волнистым краем. Сахарница тоже имелась. А вот молочника не было. Зато лежали серебряные ложечки. Расписан сервиз был ярко. Какие-то тропические птицы, пальмовые листья. И… что-то очень похожее на перья страуса. Это так странно выглядело на фоне серости за окном и стужи, способной проморозить человека за секунды, что я на долю секунды усомнился, что вижу сервиз в реальности. Под столом я ущипнул себя на бедро. Ощущение боли подтвердило реальность происходящего. А заодно, что я пожаловал на чаепитие к безумной старухе.

Марфа поставила чай на стол, чашечки поднесла каждому, вопросительно взглянула на Варвару Сергеевну. Та кивнула, и Марфа наполнила их горячим ароматным чаем. Я почувствовал, как рот наполнился слюной. Я был голоден. Не потому, что есть было нечего. Я попросту не подумал о том, идя к Марфе. Как-то мне не до еды было. И вот сейчас понял, что готов съесть слона.

Варвара Сергеевна заметила мой взгляд.