Говорил он жестко, но безо всякого сожаления. Меня это покоробило. Захотелось встать и… нет, не уйти, врезать по его наглой ухмыляющейся морде. Но я сдержался.

Что бы ни сказал ему его хозяин, Борис Валентинович был не в курсе, кто я такой. Либо не знал сам хозяин, либо не сказал своему ручному псу. Хотя… с учетом того, что некто вообще знает обо мне хоть что-то уже настораживает. И я сильно сомневаюсь, что он не в курсе о моем социальном статусе. Значит, не всё здесь так просто. От меня что-то хотят. Но почему именно от меня?

— По той же причине, почему никто из обывателей не знает правды о беспризорниках, — тем временем продолжал Борис Валентинович, как ни в чём не бывало, — потому же они не знают и появлении кристаллов и их связи с так называемым Костолом. Если люди узнают всё, могут взбунтоваться. Ведь парносток — продукт сугубо элитарный.

Тут всё ясно. Это как раз я легко мог понять и сам. Так было всегда и везде. Не только в этом мире.

— Что требуется от меня? Вы рассказали мне эту историю… и?

— Куда-то торопишься? — спросил Борис Валентинович. — зачем же к делу так быстро? Покушай желе, выпей чаю. Закажи хорошей еды. Наверняка дома так не кормят.

Он точно не знал, кто я! Как пить дать! А вот насчет его хозяина я сильно сомневался. Он знал даже больше, чем рассказал своему представителю. Но тогда почему не пришел ко мне сам? Не хочет мараться разговором с беспризорником? Что-то здесь было, и мне уже захотелось выяснить.

Даже то, что детей не просто эксплуатировали на рудниках или в шахтах, не просто заставляли тяжело работать, а привлекали для конкретных целей… всё равно было отвратительно. Вот только никак не вязалось у меня в голове, зачем им так много подростков? Ну, пусть праностоки рождаются часто, я имею ввиду мелкие. Те, что не вызывают катастрофических последствий. И их еще надо искать… все равно… зачем столько детей?

— Молчишь? — усмехнулся Борис Валентинович. — Гадаешь, зачем ты?

Он совершенно не угадал направление моих мыслей, но я всё равно кивнул. Пусть думает, что хочет, я не собирался с ним быть откровенным.

— Мой наниматель хочет дать тебе шанс проявить себя. Награда — ты не только станешь его учеником, но и не будешь ни в чем нуждаться. Деньги, возможности, слава, любые женщины, каких пожелаешь… ВСЁ!

На слове «учеником» сердце кольнуло. Опять? И этот хочет меня в ученики? Чем же я так себя зарекомендовал? Олимпиаду выиграл? Сначала один подсылает Коржа, потом этот…

Всё страньше и страньше.

— Что я могу сделать? У меня ни связей, ни возможностей. Да и ростом я, судя по всему уже крупноват.