Угольщик глянул на меня, чуть удивлённо.

— Я мог бы заметить там что-то такое, что позволит нам сбить цены. Не сейчас, в такую погоду никто скидки давать не станет. Но позже.

Я снова давил на болевую точку, зная, что каким бы заботливый не казался угольщик, он так и остался жаждущим наживы торгашом.

— А ты прав! — хмыкнул он. — Если кто и сможет продавить этих скупцов, так это ты. Идём!

— Только мне надо на две минуты заскочить к своим. Отдать пару распоряжений.

Я понимал, что время играет не на нашей стороне, но мне действительно нужно было предупредить всех, что Костолом может повториться и очень скоро. И не только их.

— Точно быстро? — уточнил угольщик, но я уже понимал, что он согласен.

— Да.

— Хорошо. Поторопимся.

Куцый остался один. Уходя, я кивнул ему, мол, не дрейфь, всё получится. К тому же скоро сюда подойдут наши.

На улице уже занимался рассвет. Сквозь черную пелену угольного дыма и громадины почти таких же черных туч, неожиданно показался серый просвет. До восхода ещё далеко, но где-то там, за дымом и тучами всегда есть солнце, а значит, всегда есть надежда. Нет, не на чудо, которое всё равно случается слишком редко, а на то, что холода закончатся и придёт весна. Она всегда приходит, несмотря ни на что. И эта мысль заставляла теплиться уверенность, что всё у нас получится. Если мы сможем пережить эти дни. И сейчас я понимал, как тяжело это может быть для других. Других беспризорников, шайки которых раскиданы по всему городу. И у них, в отличии от других жителей, может не быть возможности держать оборону на равных. Сражаться с Костоломом, и иметь хоть крохотный шанс выстоять. А значит…

Бивень уже собрал всех, он был готов выходить в лавку, «мне на подмогу», как он сам сказал. Собирался подождать ещё минут двадцать и идти следом, мало ли что.

Я его остановил.

Да, Куцему нужна наша помощь. И да, сортировать уголь нужно. Но стоило позаботиться о других. О тех, кто страдал больше нас. К тому же, Костолом придёт снова. На это Бивень с сомнением покачал головой, но я рассказал про ощущения Куцего, и Бивень допустил такую возможность.

Мою идею, что надо бы отправить гонцов к другим беспризорникам, Бивень встретил в штыки. Мол, они нам никогда ни в чём не помогали, пусть сами выкручиваются. К тому же, наверняка многие после такой ночи уже мертвы. Не все, конечно, кто-то всегда выживает, как изменённые звери за Стеной. Тем всё нипочём. Но всех мороз не убьёт. Зато на улицах станет проще… он хотел сказать промышлять, но осекся. Я понимал, о чём он, но не мог с ним согласиться.