— Найди того, кто сможет с ними поговорить. Пусть пройдётся хотя бы по ближайшим. Предложит пересидеть пару дней у нас. Уголь мы раздобудем. Сможет протопить дом и этот грёбаный Костолом не будет для нас такой проблемой. Потом уйдут к себе. Но пойми, Бивень, у них гораздо меньше шансов. А они нам не конкуренты, сам же видишь, мы ушли с улиц.

Бивень мялся. Бивень думал. Он всё понимал, и не мог не призвать мою правоту, но в нём ещё слишком глубоко сидело мышление улицы и конкуренции за среду.

Наконец он вздохнул и произнёс:

— Пойти могу только я. Я многих знаю лично. Ходил на сходки вместе с Костью. Знаю главарей и помощников. И я единственный, кого не тронут просто так, — он коротко усмехнулся. — А теперь и подавно.

Бивень провел короткий таолу с ударами кулаком и блоками. Провёл с поразительной для себя скоростью. Пусть и точность движений хромала. Похоже, утро он посвятил проверке своих новых возможностей. Я его за это не винил, конечно. Я бы тоже так поступил. Но что я заметил, из-под одежды торчали кончики белого пояса — символа обещания. И я верил, что Бивень о нём помнит.

— Я поставлю на работу ребят и пробегусь по местным. Дойду до куда смогу. Попробую уговорить, но силой тащить не стану. Каждый отвечает за себя. И сам решает свою судьбу.

— Силой не нужно, — согласился я. — Спасибо!

— Пока не за что. Глеб, подумай ещё. Ты уверен? У нас не так много места.

— Я уже подумал, — ответил я. — Всё, мне пора. Угольщик ждёт.

Труп из проулка уже убрали. Не знаю кто и когда, но развалившегося на части человека не было. Всё, что напоминало о его реальности — это несколько кусочков замороженной плоти, оставшиеся у самой стены.

Угольщик прошёл мимо, даже не обратив внимания, а я снова отвернулся. Неприятное воспоминание, которое точно будет преследовать меня какое-то время.

Выйдя на широкую улицу, мы перемахнули выгнувшийся кошачьей спиной мостик через протоку. Внизу мужики уже чистили проруби. Ругались, кляли Костолом, про который уже все и думать забыли, а он нагрянул. Подикась, уже лет тридцать не было, и вот снова. И это ещё не всё. Тёща говорит, что и сегодня ночью будет. А она чувствительная скотина, вот как приду домой, чуть подвыпив, вмиг чует…

Мы миновали мостик, и голоса остались позади, растаяв в утреннем морозном воздухе.

Угольщик шёл быстро, не задерживаясь, не оглядываясь. Он пыхтел, но пёр вперёд, как паровоз. Я едва поспевал за ним.

Примерно минут через сорок я понял, что мы направляемся к одной из высоченных башен на Стене. Ещё издалека я прочитал надпись, выложенную светлым кирпичом по темному: «Южная Застава» и ниже: «37 год ЭИ»