Гриша кивнул. Куцый — следом.
— Я дежурю первый, — сказал я. — Спите.
Они устроились на полу, укрылись одеждой. Две маленькие горки тряпок. Я отошёл к окну, присел на корточки, прислонился спиной к стене.
Тихое, успокаивающее тиканье, которое через некоторое время перестаёшь замечать. Гири медленно опускались по деревянной колодке, цепочка позвякивала, когда грузики проходили очередное деление.
Снаружи выла сирена.
Странно. Часа три уже, наверное, воет. Или больше. Куцый говорил, что обычно зверей ловят быстро полчаса, час. А тут… И вообще, что за звери такие, что стены строить пришлось выше домов. И как эти звери ее прорывают? Вопросов много. Эх, жаль, что не получается воспользоваться знаниями Огрызка. Думаю, он многое мог бы рассказать.
Я смотрел в окно.
Пыль. Плотная пыль на стеклах. Сквозь неё можно было разглядеть солнце днем или яркую луну или уличный фонарь, если бы он был в проулке. Но сейчас за окнами стоял темный, непроглядный мрак.
Глаза слипались. Я помотал головой, встал, прошёлся по комнате. Размял плечи, шею. Сделал дыхание огнём — десяток циклов, пока лёгкие не заполнились колючим, холодным воздухом.
Потом снова сел к окну.
И вдруг — тени.
Мелькнули за мутным стеклом. Сначала одна. Потом вторая.
Может, показалось? Я потёр глаза.
Но тени не исчезали.
Они кружили где-то между домами, метались туда-сюда. Я слышал топот — приглушённый топот множества ног.
И вдруг… вспышка. Яркая, почти белая. Она заполнила проулок, выжгла угольные силуэты на темных стенах и исчезла.
Сирена выла. Еще вспышка! Вой не прекращался.
И тени не уходили.
Глава 18
Сирена выла, не переставая. Казалось, этот звук въелся в воздух, как угольная пыль, пропитавшая весь город.
Я сидел у окна и смотрел в мутное стекло. Сквозь черные грязные разводы ничего не было видно — только смутные вспышки, которые то разгорались, то гасли. Ни очертаний, ни фигур, ни понимания, что происходит. Изредка, когда вспыхивало совсем рядом я видел что-то, как мне казалось, похоже на силуэты каких-то животных.
Хотелось протереть стекло, выглянуть наружу, разглядеть, что происходит. Но я не решался. Если там, снаружи, — стезевики, бьющие зверей, они могут заметить движение в тёмном окне. А заметив — заинтересоваться. А заинтересовавшись — прийти проверить. А проверив — найти троих беспризорников в чужом доме.
Нет уж. Лучше слепое наблюдение, чем рискованные открытия.
Гири на часах опустились почти до самого низа. Я прикинул — ещё немного, и пора будет снова поднимать их.
И тут я услышал тихие и осторожные шаги.
— Не спится? — спросил я не оборачиваясь.