А еще у дальней стены пустовали две лавки. Целиком. Садиться на них никто не спешил, хотя у входа народ терся плечом к плечу.

Я снова решил ничего не спрашивать, да и тем более не у кого. Вряд ли Патко знал подробности жизни отдельно взятой деревушки.

Буорфи поднялся на помост, дождался тишины и заговорил про воду. Коротко, тяжело, без театральных пауз, которые он так любил в разговоре один на один, он пересказал уже известные нам с Патко детали. Пару слов про ручей, тираду про плотину, пару раз проклял иностранных солдат и вновь уповал на барона. Зал слушал молча. Судя по лицам, все это они и без него прекрасно знали.

— И чем платить будем? — спросил наконец кто-то из середины, когда речь дошла до «Кависца».

— Из общинного сундука, — ответил Буорфи. — И не надо спорить. Вы мне весной сами скажете спасибо.

— Барон-то знает? — крикнула женщина у окна. — Он же своих обычно в обиду не дает. Может сам пришлет кого, чтобы мы лишний раз не тратились?

— Обычно, — буркнул мужик рядом с ней, и по залу прокатился короткий, недобрый смешок.

— А всадник? — подал голос кто-то из-за спин. — Ему же плачено было. Если он с граели разобрался, так пусть и с плотиной тоже решит! Где он со своим…

— Рот закрой, — оборвали его сразу с двух сторон, тихо и очень быстро. — При чужих-то. Он же так и не явился обратно к барону.

Я сделал вид, что разглядываю лампу. К слову, она была весьма познавательной.

— Господин Грит согласился помочь деревне, — Буорфи повел ладонью в нашу сторону. — За плату. Мы уже все обсудили и договорились о справедливой оплате.

Патко поднялся и, выпятив грудь, расправил плечи. Даже показался выше своего собственного роста.

— Я маг простых заклинаний, — сказал он залу. — Со мной мой подмастерье. Мы посмотрим, что можно сделать с вашей бедой.

И опять, так и не успев вжиться в одну роль, благодаря мастерству врать Патко, я уже должен был присматриваться к другой. Ну, хоть пробы не заставляли проходить, уже хорошо.

— Это дурачок-то? — не выдержал кто-то у двери. — Который буль-буль?

Зал хохотнул — беззлобно, но с явным облегчением.

— Одно другому не мешает, — пожал плечами Патко. — Видели бы вы других подмастерьев — не удивлялись бы.

Теперь ржали уже в голос. Женщина у окна вытирала глаза, мужик с «обычно» одобрительно стучал ладонью по колену, а мальчишки в первом ряду повторяли друг другу «буль-буль» и давились смехом.

Я улыбнулся и вежливо помахал залу рукой. С закрытым ртом, разумеется. Про местное отношение к белым зубам я уже усвоил.

Вот так, дамы и господа. Утром ты слабоумный племянник, вечером — колодезный дурак на службе у мага. Карьерный рост, о котором на Земле можно только мечтать. Осталось выяснить, что от подмастерья мага здесь принято ожидать, потому как у меня имелось нехорошее подозрение: явно не мычания.