Я покосился на Патко. Тот демонстративно смотрел строго перед собой.

В сарае он засветил огарок, сел на ящики и принялся перематывать тряпку на ладони. А я стоял у двери и понимал, что если не спрошу сейчас, то не спрошу уже никогда.

— Ты знал.

— М?

— Про плотину. Про воду. Ты точно знал, куда нас ведешь, — я загибал пальцы. — Мы ведь тогда видели, откуда спускаются беженцы, и ты повернул ровно сюда. Не говоря уже о том, что ты обрадовался слову «Зогарсо». Патко, я, конечно, теперь официально дурак, но не настолько же.

Огарок потрескивал. Патко довязал узел, разгладил его пальцем и поднял на меня совершенно спокойные глаза.

— Знал — громко сказано. Но догадывался.

— О чем?

— О том, что на войне всегда кто-нибудь испортит воду, Артур. Всегда. Двум странам на третий год уже особо нечем друг друга удивить, значит, они начнут душить друг другу реки, торговлю и урожай. А платит за это каждый раз приграничье, — он пожал плечами. — Куда направиться двум нищим, из которых один вообще непонятно что за иномирное создание с меткой истребленных драконьих магов? Туда, где беда. В сытом месте нас бы прогнали от ворот. А те, кто в нужде, всегда охотнее платят.

Я молчал, переваривая услышанное. Ну прям корреляция спроса и предложения, только на местный лад.

— То есть мы шли не наугад?

— Мы шли с надеждой, что вляпаемся в чужую беду, Артур, — без лишних сантиментов ответил Патко. — Она в приграничье всегда где-нибудь да отыщется. Иначе нам денег не достать. Или ты думаешь, что много заработаешь, если будешь говно за овцами раскидывать? К сожалению — вряд ли. Так что придется наживаться на чужих несчастьях.

Вот так вот. Полтора месяца назад я тащил на спине, а затем пытался наладить общение с трогательным нищим стариком, а тот, на поверку, оказался чем-то совсем иным. Маг-бизнесмен, чтоб его. Причем меня в этом бизнесе, судя по всему, провели по графе «оборудование».

— А Зогарсо? — все же уточнил я. — Чему ты тогда обрадовался?

— Тому, что план сработал, — Патко впервые за вечер усмехнулся. — Спи, Артур. Завтра рано.

Кажется, со мной только что обошлись так же, как со старостой. Сколько он мне сказал правды? Половину? Может, четверть. Я уже достаточно изучил его манеру врать оттенками, чтобы чувствовать, когда мне выдают паек, а не обед. Но давить дальше было бесполезно — проще было выжать воду из здешнего ручья.

— Ладно, — я улегся на солому. — Последний вопрос. Эти трое, завтра. Как мне с ними себя вести?

— Так же, как и до этого. Молчи и не обращай на них внимания, — Патко задул огарок, и вокруг нас сомкнулась тьма сарая. — И еще одно. Запомни хорошенько: на людях я тебе не нянька. Спасти тебя, пусть и иномирного, но человека от граели — это одно. А одергивать, заступаться, объяснять за тебя — этого не будет. Совсем.