— Что⁈ Ну! Говори!

— Из них вывалилось все! Живот у каждого даже не вспорот, а будто внутрь прогнил, как пасть какая-то беззубая. И все внутренности раскиданы. Их почти не осталось тогда… воронье поклевало и падальщики, только вот воронье и падальщики такие трупы не трогают… И лежали они не кучей. Их будто кто-то узором выложил. Как на девичьей вышивке.

Костер за спинами треснул, и я вздрогнул так, что чуть сам не облегчился.

— А вокруг них трава зеленая, — почти шепотом добавил Тиел. — Везде все пожухлое. А вокруг них — зеленая. Сочная… Я такой с весны не видел.

— И где они? — Патко наклонился ниже. — Где тела⁈

— Скинул! — то ли закричал, то ли заплакал Тиел. — Скинул, маг. С обрыва сбросил, вот с этого, и назад побежал. До плотины не дошел я, понял⁈ Не дошел! Не смог…

С этого обрыва? Я медленно повернул голову. Черная кромка ложбины начиналась в трех шагах от нашего кострища.

Патко коротко, без замаха, ударил Тиела лбом в переносицу, поднялся и добавил пинком под ребра. Я дернулся — сейчас деревенские кинутся. За своего-то.

Не кинулись.

Гурм и Саук без капли жалости смотрели на скорчившегося земляка сверху вниз. Так, наверное, смотрят на предателя. Потом они переглянулись, и Саук повернулся к Патко:

— Это то, о чем мы думаем, маг?

Патко медленно качнул головой:

— Надеюсь, что нет.

Я не выдержал первым. Догнал его у костра и схватил за плечо:

— О чем вы говорили? Что «то»? Патко!

Он обернулся. Посмотрел мне в глаза и вздохнул. Протяжно и устало, как вздыхал всякий раз, когда упирался в размеры моего невежества.

— Все время забываю, что ты ничего не знаешь, Артур, — посетовал он. — Если вкратце, то там, где пролилась чужая кровь и было много страдания, а война щедро поставляет и то и другое, заводятся Злые Духи. Они, как бы сказать… не мертвые. Но и не живые тоже. Эти твари вселяются в тела умерших. Подчиняют их себе, а затем пробуждают в них Темный Кавис.

— Я… ничего не понял. Темный Кавис? Это как…

— Некогда, — оборвал он меня. — Времени на очередные лекции Башни у нас нет. Как и сил у меня. И если там действительно Злой Дух, то к встрече надо готовиться уже сейчас. Помоги собрать…

— Стой. Погоди, — я даже руки поднял. — Мы же можем просто уйти. Развернуться и…

Договорить он мне так и не дал.

— Всякий носитель Кависа, — сказал Патко тихо и очень отчетливо. — клянется защищать людей от отродий Боршахеса.

Боршахес. Я помнил это слово. «Naskux nelaeoren Boršahes! » — то, что Патко выкрикнул во дворе турбазы, когда сразился с шаманом граели при помощи своего горящего снега. Я тогда решил, что это ругательство.