— Я к ним не притронусь! — Гурм попятился. Здоровенный подмастерье кузнеца отступал прочь от мертвецов мелкими шажками. — Ты их видел, маг? Это жеоно их так. Кто их тронет, тот следующий, это каждый знает…

— Каждый знает, — снова, так же буднично, кивнул Патко. — А еще каждый знает, что мертвец на солнце безвреден, а вот если они нам вечером компанию прям тут составят… Или ты хочешь проверить?

— Я не…

— Ладно, — Патко выпрямился и мазнул недобрым взглядом по деревенским. — Тогда я сброшу их сам. А потом подумаю, зачем тащу к плотине трех здоровых мужиков, которые боятся высохшей кожи на костях.

Подействовало. Правда, не знаю, что именно, угроза или взгляд.

Мы кидали их два часа.

После вспышки, перенесшей меня в этот странный мир, я успел потаскать всякое, но эти тела оказались худшим грузом из всех. Причем вовсе не из-за веса, которого в них почти и не осталось. Взрослый солдат в остатках формы ощущался в руках легче ветровальной хворостины. Мышцы ждали тяжелого человека, а получали чучело человека.

А вот все остальное…

На ощупь кожа напоминала старый брезент, оставленный на солнце, и всякий раз, когда тело сгибалось, едва слышно поскрипывала. В какой-то момент под моими пальцами внутри грудной клетки что-то и вовсе ссыпалось, напоминая песок в погремушке.

Меня согнуло пополам.

Завтрак мгновенно остался где-то в зеленой траве.

— Не смотри им в лица, — посоветовал Саук. Сам он работал, отвернув голову, будто выносил ведро с чем-то протухшим. — Легче будет. И меньше шансов, что они душу украдут.

Я не стал уточнять, относилось ли это к поверьям или деталям местной магии. Да и вряд ли деревенский парень знал ответ.

Падали трупы тоже неправильно. Не то чтобы я часто швырял с обрыва тела, но в теории они должны были бы лететь вниз с шумом, попутно ворочая и сбивая камни. Эти падали почти беззвучно, распластываясь в воздухе выброшенной одеждой, а снизу, из ложбины, доносился только сухой, картонный хлопок.

Хлоп. Хлоп.

Тиел стоял в стороне, с распухшей переносицей, и смотрел на ложбину. Его никто не звал; Гурм и Саук старательно обходили пастуха и не разговаривали с ним. Только когда последний солдат картонно хлопнул о дно, Тиел разлепил губы:

— В прошлый раз я тоже их сбросил… не помогло.

Патко медленно повернулся к нему.

— Знаю, — процедил он безрадостно. — Поэтому сегодня мы поднимемся к плотине до заката.

До последнего подъема мы добрались к середине дня и остановились в тени двух каменных зубцов-близнецов. Тех самых, между которыми пролегал единственный спуск к плотине. По дну русла тянулась цепочка мутных луж, над каждой из которых висели роящиеся мошки. Больше здесь ничего живого я так и не обнаружил. Пять дней вокруг скрипело и цвиркало, порой летали птицы, иногда даже я видел кузнечиков, правда, больше похожих на пауков… может, они ими даже и были, только прыгающими и зелеными… а тут стояла тишина, от которой начали неприятно чесаться уши.