На рассвете мы вновь отправились в путь. Я опирался на палку, которую выстругал еще в лагере, с весьма удобной развилкой под ладонь, и она стойко отрабатывала каждый подъем и спуск. За спиной висел рюкзак с запасом из лагеря.

Сам лагерь Патко, кстати, перед уходом сжег. Не при помощи маны, разумеется. Экономный маг просто разворошил костер и по очереди подпалил постройки. К середине следующего дня я ненадолго повернулся к лесу, чтобы посмотреть, как над кронами поднимаются черные клубы, после чего заставил себя больше не оборачиваться на столб дыма.

Последний кусок Земли в этом мире догорал у меня за спиной, и лучшее, что я мог сделать, это идти вперед.

В наушниках, опущенных на шею, играла музыка. Патко первое время вертел головой, выискивая источник звука, потом сдался и объявил, что стекло, в котором живут невидимые музыканты, его не касается. Но я замечал, как он подстраивает шаг под ритм.

Очередной ночью он аккуратно разбудил меня, тронув за плечо.

— Вставай, Артур. Покажу кое-что.

Над нами сверкала ночь. Звезд было столько, что между ними не осталось черного, только густая светящаяся пыль от края до края. Патко сел на камень, поднял посох и принялся водить им по открывшимся просторам космоса. Чужого или родного? Кто знает.

— Смотри. Вон Пряха. Ниже Колесо. А та красная — Глаз Пастуха, с его помощью можно узнать, где восток, — кристаллы двигались от созвездия к созвездию, и я вдруг понял, что рядом со мной на камне сидит… маг звезд и луны. — А теперь главное.

Он начертил на песке окружность и разбил ее черточками на доли.

— Моя мана, как я уже говорил, восстанавливается, когда луна в зените. Все остальное время мне помогает только Нашмал, но те, что у Всадника, слишком сильные для меня. И я бы не хотел вновь к нему прибегать.

— Ты это к тому…

— Я это к тому, что скоро нам придется выбирать, что нам полезнее. Проклятье, чтобы мы могли друг друга понимать, или защитные чары на ночь.

Не самые приятные новости.

— Сколько это в днях?

— Меньше, чем нам идти.

Я посмотрел на звездную пыль над головой и задал очередной вопрос:

— Почему у меня мана все время восполняется?

Патко только пожал плечами:

— Понятия не имею, — помолчал немного и добавил. — И на твоем месте я бы ни у кого другого подобное больше не спрашивал. В мире есть не так много Кависов, которые, как и твой, способны просто так восстанавливать силы.

Днем позже долина кончилась.

Мы забрались на гребень, и внизу перед нами предстала дорога. Самая настоящая, чем-то напоминающая те, что я видел в документалках про Римскую империю, моя первая дорога этого мира. По ней стоило бы радостно сбежать вниз, если бы не одно «но». Поперек обочины стояла телега с обрубленной постромкой, без лошади и без хозяина. На стволах у дороги белели свежие затесы с одинаковым угловатым знаком. А дальше к югу, над перелеском, поднимались два столба дыма, между которыми по дороге ползла темная колонна. Люди. Много людей.