— Зеленый, — выпалила я.

— Желтый, — сказал он одновременно.

Веда уронила лицо в ладони.

Мы начали заново. А потом еще раз. К десятому кругу я ненавидела вымышленный платок всей душой. А вот на пятнадцатом… случилось странное.

— Чего ты боишься? — спросил Милан.

— Остаться чьей-то вещью, — даже не задумавшись, ответила я.

Он не съязвил и не улыбнулся шире. Замолчал. И секунду мы просто смотрели друг на друга, два жулика, которым нечем крыть.

— Вот, — тихо сказал он. — Такому поверит и инквизитор. Потому что это правда, которую повернули в нужную сторону.

К вечеру я знала про своего фиктивного мужа больше, чем про кого-либо на свете, и это было унизительно. Оказывается, он не ест лук. Его мать действительно умерла. А еще, когда он врет по-крупному, то улыбается шире, а когда говорит правду — наоборот, замолкает.

Последнее я подметила сама. И почему-то не сказала, что подметила. В какой-то момент Милан устал гонять меня и просто сел напротив.

— Слушай, Скажена, — тихо сказал он. — Скоро приедет человек, который смотрит сквозь людей. Хочешь выжить — не ври ему. Бери правду и поворачивай нужным боком. Правда тоже умеет лгать. Получше всего остального, между прочим. Меня… этому учили долго. И тех методов я никогда не забуду.

— Кто учил? — нахмурилась я.

Его улыбка вернулась мгновенно, так ослепив, что захотелось зажмуриться.

— Неважно. Учи легенду, дорогая!

В тот момент я поняла, что хлыщ из подворотни — маска. А что под ней… не знаю. И, кажется, не хочу знать.

Ночью, когда Милан уснул на полу, в дверь поскреблись. Я приоткрыла, и мальчишка-посыльный сунул мне сложенный вчетверо листок. После чего растворился в темноте, не взяв и монеты. Это пугало больше всего. Бесплатный посыльный — это чужой посыльный.

Я развернула бумагу и скользнула взглядом по строкам:

«Подтверждаю интерес к товару. Цену обсудим, когда удостоверюсь, что она — то, о чем ты пишешь. Жди».

И только клякса вместо подписи.

Я перечитала трижды.Товар . В этом городе я знала только один товар, который стоил отдельного письма с кляксой.

— Скажена? — Косма проснулась и напряглась, свившись кольцом у меня на плечах. — Это же письмо ему, точно. Я узнаю почерк того, кому он должен.

— Откуда ты…

— Я же говорила, что рылась в карманах.

Я посмотрела на спящего мужа. Безмятежное лицо человека, который улыбается шире, когда врет. И… спрятала письмо у себя в сумке. Очень надеюсь, что в отличие от Космы Милан нигде не лазит.

— Ты ему ничего не скажешь? — удивилась Косма.

— Скажу. Потом. Когда буду уверена, что он понадобится мне меньше, чем я ему.